Все бегут в палату. Звучит колыбельная.
Сцена освещается. В палате Гульфина, Валентина, Алтынчеч, Нина. Дилеммы нет. Нина сделала лежащей на кровати Алтынчеч укол.

Нина (Гульфине и Валентине). Вы потише, пусть она поспит.
Гульфина. Ребенка ее сама накормлю, у меня молока хватит.
Нина. Лежите спокойно, голодным не оставим.4 Г у л ь ф и н а. Лежу, лежу. (Ложится.)
Нина уходит.
Вот видишь, Валентина, —нельзя так убиваться. Надо держать свои нервы в руках. Как вожжи.
Валентина/Жалко девочку Алтынчеч.,
Гульфина. Перестань, не говори ерунду. Разве здесь ребенка уморят с голоду? Да--и с ней все будет хорошо. Врач сказала же, что пройдет.
Валентина. Все из-за этой гадюки, из-за этой куклы бесчувственной.
Гульфина. Хватит, перестань.
Пауза. Слышен мужской голос.
Валентина. Саша... (Идет к окну. Знаками пытается объяснить, что нельзя шуметь. Поняв, что ей не удалось объяснить, высовывается в форточку.) Сашуля! У нас спят... Иди, родной, домой... Хорошо. Все хорошо. (Слезает с подоконника.) Не ругайтесь, Гульфина-апа. Пришел ведь.
Гульфина. Вот чудачка, зачем мне ругаться...
Валентина ложится. Входит Дилемма, закрывает форточку и ложится, Валентина встает и открывает.
Дилемма. Закройте. Сквозняк.
Гульфина. Алтынчеч нужен свежий воздух.
Дилемма. Закройте, вам говорят. (Встает.)
Валентина. Попробуй, подойди. Мигом вылетишь из комнаты. Не хочу с тобой одним воздухом дышать. Дилемма. Замолчи.
Валентина. Так я и замолчала, дрянь ты этакая!
Гульфина. Валентина, прекрати!.. (Дилемме.) Говорят же тебе... Видишь, в каком состоянии Алтынчеч. Дилемма ложится, укрывается с головой.
Подходит к Валентине, садится на краешек кровати.) Ты не ругайся, Валентина, не говори некрасивых слов.
Валентина. Ей этого мало.
Гульфина. Все равно. Человека нельзя перевоспитать плохими словами. Потом эти слова слышит твой сын... Да, да. Он сердцем своим слышит. Ребенок чувствует даже твои мысли. У сквернословящих женщин и дети ругаются.
Валентина. А вы никогда не ругались?
Гульфина. Нет.
Валентина. И на работе?
Гульфина. Это же все равно. Что на работе, что дома.
Валентина. Ой, у нас на работе... На каждом слове.
Гульфина. У нас тоже. Я двенадцать лет доила коров — всего наслушалась. Ругаются. Женщины ругаются, просто так, будто иначе не могут. И коров ругают, и людей. Домой приходят — мужа ругают. Каких только слов не знают! А красивых слов не скажут. Вот врач сказала: колыбельные песни женщины забывают. Ты знаешь?
Валентина. Колыбельную?.. Колыбельная... Не знаю ведь, Гульфина-апа.
Алтынчеч (подняла голову). А я знаю...
Гульфина. Вот и разбудили... (Подходит к Алтынчеч.) Ты спи, Алтынчеч-айналаем, спи... Я болтунья такая, не могу попридержать свой язык.
Алтынчеч. Я не спала. Рассказывайте, я послушаю.
Гульфина. Нет, нет, сестра велела нам молчать.
Алтынчеч. Я хочу вас послушать.
Гульфина (подходит к Алтынчеч). Напугала ты нас, Алтынчеч. Хорошо сейчас, после укола?
Алтынчеч. Говорите.
Гульфина. Вот тебе полегчает, споешь нам вашу колыбельную. Научусь и дома спою. Пусть ребятишки удивятся.
Валентина. И я Саше скажу, пусть перепишет нашу колыбельную и принесем

Дилемма встает и уходит.
Гульфина. Не вытерпела. Задумалась, кажется, немного. Мы как-нибудь при ней втроем споем колыбельные. Вот увидите, в голос реветь будет. Потом скажет: принесите мне моего ребенка. У песни есть такая сила — всю душу переворачивает. Однажды в нашей деревне такой случай был. Девчонка стоит и пристально на свою мать смотрит. Мать спрашивает: «Что ты так смотришь, доченька?» А та в ответ: «Стыжусь, что у такой необразованной матери родилась». А вечером в деревню артисты с концертом приехали, и один певец спел песню о матери, и так задушевно, что та девчонка прямо в клубе при всем честном народе заплакала. Пришла домой, обняла мать, плачет: прости, говорит, мамочка... А вот в соседней деревне что было...

Гульфина говорит, нам не слышно ее слов. В коридоре появляется Безымянная женщина. Прислушивается к разговору в палате. Увидев Нину, пытается спрятаться, но, передумав, направляется к Нине.