КОЛЫБЕЛЬНАЯ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Гульфина — 45 лет
Валентина – 30 лет
Дилемма — 20 лет
Лидия Михайловна — главный врач, пожилая женщина.
Айзара Ахатовна — лечащий врач, 50 лет.
Нина — медсестра, 19 лет.
Безымянная женщина — около 30 лет.
Вазифа — свекровь Дилеммы, между 45 и 50 годами.
Римма — мать Дилеммы, тех же лет.
Матери, качающие колыбели (их может быть две, но лучше — если побольше).

Действие происходит в большом городе, в родильном доме.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Палата матерей в родильном доме. Видны также кабинет врача и часть коридора. Все кругом сверкает снежной белизной. И это не только бытовая примета, связанная с медицинским учреждением, с миром людей в белых халатах, но и символ чистоты, целомудрия.
Это место, где появляются на свет младенцы. С двух сторон сцены висят колыбели. На общем белом фоне они сразу привлекают внимание своими разноцветными узорами. Около колыбелей сидят матери, одежда их нарядна и ярка, под стать колыбелям. Когда открывается занавес, матери, раскачивая колыбели, поют колыбельную. Это может быть классическая колыбельная, которую пели матери своим детям и более ста лет назад, и в предвоенные годы; поют ее и сегодня. Многие не знают, что ее слова написал поэт А. Н. Майков. Просто поют, как певали над их колыбельками и кроватками бабушки, матери, старшие сестры:
Спи, дитя мое, усни!
Сладкий сон к себе мани:
В няньки я тебе взяла
Ветер, солнце и орла.

Улетел орел домой;
Солнце скрылось под водой;
Ветер, после трех ночей,
Мчится к матери своей.

Ветра спрашивает мать:
«Где изволил пропадать?
Али звезды воевал?
Али волны все гонял?»

«Не гонял я волн морских,
Звезд не, трогал золотых;
Я дитя оберегал,
Колыбелечку качал!»

Эта колыбельная может звучать на протяжении спектакля: один куплет, второй... Может быть и иначе: разве мы не слышали, как молодая мать, склонившись над младенцем, поет ему, чтобы он поскорее уснул, свою любимую песенку? Или колыбельную из старого фильма «Цирк»? Впрочем, это дело режиссера, Колыбельная — это первый разговор матери с новорожденным: в песне этой — ее мудрость и любовь, ее настроение, ее характер. Под звуки колыбельной освещается палата. Раннее утро. Здесь уже проснулись, умылись, привели себя в порядок и ждут своих младенцев на утреннее кормление. Алтынчеч и Валентина сидят на кроватях, Дилемма лежит, Гульфинана ногах.
Гульфина (подходит к Дилемме). Вставай, доченька, вставай. Стыдно в твои-то годы в постели валяться.

Дилемма повернулась лицом к стене.

Избаловали тебя, видно, — тяжело тебе жить будет. (Подходит к Алтынчеч.) Как дела, Алтынчеч? Алтынчеч. Хорошо.
Гульфина. Имя у тебя очень красивое, Алтынчеч — золотоволосая, значит.
Алтынчеч. А сама некрасивая, да?
Гульфина. Вовсе и нет. Красота только на свадьбе нужна. У тебя ребенок есть, ты — мать, в этом вся и красота, Алтынчеч-айналаем.
Алтынчеч. Откуда по-нашему знаете?
Гульфина. По-казахски? Нет, не знаю я. Была когда-то в Чимкенте, там слышала у одной казахской тетушки. Красивое слово — айналаем. А я люблю красивые слова, Алтынчеч. Хочешь, дам тебе совет? Улыбайся почаще! Ты такая симпатичная, когда улыбнешься. И не верь, если скажут, что некрасивая, ты очень симпатичная, очень хорошая.
Алтынчеч (улыбнулась). Спасибо.
Гульфина (заметила, что другая соседка плачет). Ба, что случилось, Валентина? Радоваться надо, а ты плачешь?
Валентина (всхлипывая). Боюсь.
Гульфина. Чего? Все страхи уже позади.
Валентина. А вдруг у меня молока не хватит, и он тогда с голоду умрет? Нет, если с ним что-нибудь случится, я не переживу. Он — моя последняя надежда.
Гульфина (смеется). Перестань, дурочка. Нашла Повод слезы лить. Живи и радуйся, что легко родила. На слезах далеко не уедешь, а тебе сына надо на ноги ставить. Ну-ка улыбнись. От тебя и сын твой улыбаться научится.
Валентина. Да вы посмотрите на мои груди. Какие они маленькие. Где тут молоко поместится?
Гульфина. Не говори так, Валентина. Тьфу-тьфу, да такой грудью можно жеребенка выкормить. Когда я в первый раз рожала, у меня... тут... вообще ничего не было. Как сейчас помню, в первую ночь Зарифулла, мой муж, значит, пытался приласкать мои груди, но так их и не нашел. И вот я одиннадцать детей выкормила. Теперь двенадцатый своей очереди ждет. Сыновья — как Газинур Гафиятуллин, а дочери не хуже Зои Космодемьянской, между прочим. А я их всех в районной больнице рожала. Если бы в Казани родила, может, они не знаю, кем стали бы. Для того чтобы двенадцатый был лучше всех, сюда приехала. Зарифулла говорил: тебя, мол, не возьмут, ты там на учете не состоишь. А я прикинула, когда мне рожать, и приехала сюда, в Казань, к сестренке. Как только схватки начались, позвонили в «Скорую помощь». Взяли — куда им деться...