Азраил. Очень приятное.
Альмандар. Ну вот!
Азраил. Я знаю, ты меня уважаешь!
Альмандар. А говорил — не действует! Конечно уважаю. А вот над смертью твоей хохочу.
Азраил. Над смертью нельзя хохотать. Она кого хочешь, проморозит.
Альмандар. А я вот хохочу! Смотри: человек становится все сильней, чудеса, можно сказать, совершает, а помирает от чепухи.
Азраил. То-то и не смешно.
Альмандар. То-то и смешно! Ее только смехом и испугаешь, проклятую. Давай лучше я спою, а ты спляши. Это песня моего друга Ястагнэя. Слушай!
Во саду ли, в огороде
Девица гуляла...
Понимаешь, девица гуляла! Во саду гуляла! Нет, тебе этого не понять.
Азраил. Оч-чень даже понять! Альмандар, ты мой лучший друг! (Хочет обнять Альмандара.)
Альмандар. Тихо, тихо, я ведь не девица.
Азраил. Нет, Альмандар, ты меня не любишь, не жалеешь. А я тебя полюбил. И отпустил бы с миром. Да нельзя: предписано... (Падает на пиджак Альмандара и немедленно засыпает.)
Альмандар осторожно вытаскивает из-под него свой пиджак и убегает.

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ИНТЕРМЕДИЯ

Небесная канцелярия. Аллах в своем кабинете перелистывает книги, что-то вычеркивает в них. Заглядывает Азраил.
Азраил. Позволь, бессмертный?
Аллах. А! Блудный сын! Где пропадаешь?
Азраил. Только что из командировки.
Аллах. Знаю! Отчитывайся. Надеюсь, ты не с этим одним стариком столько возился?
Азраил (опустив голову). С ним, великий Аллах.
Аллах. Долго. Давай взгляну на него.
Азраил. Еще... Нет.
Аллах. Что?! Причина?!
Азраил. Да я... как-то... пожалел его.
Аллах. Пожалел? С каких это пор ангел смерти тал ангелом жалости? Пиши объяснительную. И опять да же — на землю!
Азраил. Боюсь, опять долго будет. Я... упустил его.
Аллах. Упустил? Как?!
Азраил. Сам не понимаю. Уснул...
Аллах. Сказал бы я «боже мой», если бы сам нё был Аллахом. Лети, обшарь всю землю!
Азраил (негромко, почти про себя). Хорошо бы он не нашелся.
Аллах. Что? Подойди-ка сюда, повтори.
Азраил (набравшись храбрости). Может быть, с ним... не торопиться?
Аллах. Это еще почему? Он что, великий человек?
Азраил. Нет.
Аллах. Ученый? Художник? Футболист?
Азраил. Нет.
Аллах. Звезда эстрады?
Азраил. Нет.
Аллах. Драматург хотя бы?
Азраил. Нет.
Аллах. Или...
Азраил. Нет.
Аллах. Может быть.
Азраил. Нет.
Аллах. Так в чем же дело? Какого, не мной будь сказано, дьявола.
Азраил. Человек он. Жизнелюб. Каждая его минута полна жизни.
Аллах. Странно! Мой завотделом смертей печется о жизни.
Азраил. Я не люблю жизнь. Но тот, кто очень уж ее любит, пусть ею насладится вполне.
Аллах. Все живые ее любят одинаково.
Азраил. К нашей жестокой радости — это не так!
Аллах. Брось философствовать! Хочешь работать или.
Азраил. Бессмертный! Ты прекрасно знаешь, что, как и каждый, я буду делать лишь то, что мне предначертано. Это была минутная слабость.
Аллах. То-то же! Впредь не умничай и — вниз, на землю!

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Село Антоновка. Сад старика Евстигнея. Евстигней с дымокуром ходит среди ульев, на голове — сетка. Появляется Альмандар.

Альмандар (издали). Ястагнэй! Друг! Евстигней. Кто это?
Альмандар. Ай-ай-ай! Старых друзей не узнаешь! Нехорошо, нехорошо, брат.
Евстигней. Альмандар! Гость дорогой! Заходи, заходи!
Альмандар. Ага, узнал, старый черт! Ну, Ястагнэй, чай давай, мед давай, девок зови! Гулять будем!
Евстигней. Что это ты, Альмандар, с цепи сорвался?
Альмандар. Хуже! Из рук костлявой убежал! Чтобы с тобой песни петь! К черту мед, к черту чай, к черту все остальное! Петь будем! Татарские песни петь! Русские песни петь!
Евстигней. Да объясни толком, что случилось!
Альмандар. Азраил приходил. Я напоил его и сбежал. Потеха!
Евстигней. Ну, молодец, Альмандар. Якши!
Альмандар. Да какое там, брат Ястагнэй! Как говорится, по-вашему, хвалился монах, ан смерть в головах. Да что об этом. Песни петь будем! Может, в последний раз.
Евстигней. Брось ты глупости, Альмандар. Поживем еще! Я тебе татарскую пословицу вспомню: просил сто —проживешь и сто один.
Альмандар. Ладно! Больше про то ни словечка, давай песни петь. Якши, Ястагнэй?