СОЛДАТ — ЗЯТЬ ПАДИШАХА

В давние-давние времена, сказывают, жил да был какой-то падишах и была у него дочь красы неописуемой. Пришла ей пора выходить замуж. Женихов хоть пруд пруди, однако же все они ни то, ни се. А ей хотелось необыкновенного. И тогда она пустила слух:
— Кто да кто разгадает, какие у меня отметины на теле, за того и пойду.
Никто за это дело не берется. Взялся бы, да падишах всем неудачникам головы отрубает, а невеста живет затворницей, на люди не показывается.
В это время в город стольный, где падишах правил, завер­нул мимоходом солдат, со службы отпущенный. Думает сол­дат: «Один я одинешенек на белом свете, ни матушки у меня, ни батюшки, ни братьев, ни сестер. Ежели падет моя голова под топором падишаха, никому слез не будет, а вдруг да же­нюсь на этой девице, падишахской дочери». Заявляется он к падишаху.
— Желаю жениться на вашей дочери, ваше падишахское превосходительство!
— Хорошо,— говорит падишах ему в ответ.— Однако вызнаешь ли ты, какие отметины на теле дочери моей? Не вызнаешь — голова с плеч! Уговор таков!
— Вызнаю,— ответствует солдат.— Только ты дай мне про запас сорок дней и сорок ночей, дай мне сорок тысяч руб­лей денег, а когда женюсь на твоей дочери, долг верну спол­на, не волнуйся.
Поразился падишах такой смелости и отчаянности солдата. И, изумленный, позволил ему и сорок дней где-то быть, гулять, и денег отвалил сорок тысяч.
Получил деньги солдат и загулял во всю ширь свою ду­шевную. «Едино дело под топор идти, хоть раз на веку своем погуляю как следует, попляшу, попою». Так подумал он.
Загулял солдат, и не осталось в городе человека, которого не угостил бы он. Гулял, гулял солдат и не заметил, как двадцать дней и ночей прошло и как двадцать тысяч из кармана утекло. Задумался солдат. Жизнь-то она и такая и сякая, однако ни за что, ни про что помирать никому неохота. И в голову ничего путного не идет.
Ходил он с такими думами тяжкими и присел как-то аж дохнуть в саду. И возник перед ним вдруг старец белобородый. Очень красивый старик.
— Чего не весел, служивый? — спросил старец.
— Тяжко у меня на душе, бабай,— ответствовал солдат.
— С чего же тебе так тяжко? — спросил тот.
Солдат рассказал ему, что да как и почему он невесел.
— Не печалься, уладим,— говорит ему старец.— Ты слу­шай меня и делай так, как я скажу.
Сказал так бабай и повел солдата с собой. Пришли они в большую-пребольшую лавку и накупили всякой всячины — столов, стульев, шкафов разных. Старец нанял подводу и по­везли они все это из города. Ехали они, ехали и приехали в темный, дремучий лес. Увидел там солдат домик, который оказался домиком старца.
Вот он и говорит хозяину подводы:
— Минует пятнадцать дней, и ты приедешь сюда. Бу­дет тебе поклажа.
Проводили возницу, солдат и спрашивает старика:
— А чем же мы займемся? Старик отвечает ему:
— Я скрипач,— говорит он.— В твоей беде нам никто и ничто не поможет — только скрипка. Надо нам мастерить скрипку.
И принялись они делать скрипку — большую-преболь­шую. Для такого дела разломали купленные в магазине стулья, столы, шкафы и за семь дней, семь ночей сделали. Получилась скрипка такая, что человек в нее влезал свобод­но. Солдат в нее влез, и было ему там хорошо и уютно.
Минуло пятнадцать дней и ночей, подъезжает, как и было уговорено, возничий с подводой. Старик говорит солдату:
— Я со скрипкой буду по городу ездить, играть буду. Падишахская дочь непременно услышит и увидит меня. Лю­бит она музыку очень. И на скрипку упадет ее взор. Я отдам ей скрипку. Только не насовсем, а на три дня и три ночи.
На четвертую ночь ты скрипку расстроишь. А где отметины на теле невесты да каковы они, из скрипки посмотришь. Смотри, терпи.
— Вытерплю, все снесу,— ответствовал солдат. Старик спрятал солдата в скрипку и понеслись-помча­лись они в город.
Старик, стоя в телеге, наяривает на скрипке, солдат воро­чается внутри. Скрипка хороша, во всем мире нет такой скрипки. Народ сбегается, все удивляется. И падишахская дочь услышала-увидела и тоже подивилась. Подивилась, и захотелось ей заиметь эту скрипку необыкновенную — боль­шую да певучую. Говорит она отцу: