ПАДИШАХ, ВИЗИРЬ И МЕЛЬНИК

Был, говорят, у одного падишаха визирь. Да уж больно хвалиться любил. Вот и расхвастался визирь:
— Если б я был падишахом, я бы делал то да се, точно знал бы все про все. То бы — эдак, это — так, мне б не сме­ли кое-как...
Ну, известное дело, падишах рассердился, услышав та­кое, да и призвал к себе визиря.
Пришел визирь, низко поклонился и сладким голосом сказал:
— О, падишах, мой повелитель! Приказывайте — повинуюсь!
— Да нет,— говорит падишах,— ничего пока не надо. А вот завтра ровно к такому-то часу приходи, не опазды­вай: дело будет.
Ушел визирь. А на следующий день в назначенный час опять пришел.
Надо сказать, был у падишаха любимый мельник, озор­ник, весельчак и проказник. Вот падишах и повел визиря к этому мельнику.
Только переступил порог, падишах и говорит своему лю­бимцу:
— Алле-малле!
Мельник таким же манером ему:
— Калле-малле! Падишах мельнику:
— Три на девять хватит? Мельник отвечает:
— Хватит-то хватит, да ведь от тридцати двух не оста­ется.
Тогда падишах говорит:
— Одного гуся дам, перья ощиплешь? Мельник тут же:
— Не только перьев, пуха не оставлю.
Стал прощаться падишах и уж совсем непонятно обратил­ся к мельнику:
— Дерг-дярг! А мельник весело в ответ.
— Дрож-дряг?
Вернулся падишах во дворец и спрашивает у визиря:
— Ты все про все знаешь, значит, должен знать, о чем я говорил с мельником. Так о чем же?
— О, падишах, мой повелитель! Я ничего не понял из вашего разговора с мельником,— отвечает визирь.
Тогда падишах говорит ему:
— Завтра к такому-то часу узнай все и приходи во дво­рец. Если не узнаешь — велю повесить.
Что тут делать визирю? Задумался он и тихонечко домой побрел. А потом к мельнику явился. И сказал визирь мель­нику:
— Будь любезен, сделай милость, разъясни, о чем вы го­ворили с падишахом, когда он пришел сюда?
А мельник, как ни в чем не бывало:
— Дай,— говорит,—сто золотых монет, тогда скажу.
Делать нечего. Хоть и жалко визирю денег, но пришлось ему раскошеливаться и дать мельнику сто золотых монет. Мельник взял деньги и говорит:
— Падишах, как вошел, сказал мне: «Алле-малле», что означает «ассаламагалейкум», ну значит, пожелал мне пади­шах доброго здоровья.
— А что означает вопрос падишаха: «Три на девять хва­тит?» И что означает твой ответ: «Хватит-то хватит, да ведь от тридцати двух не остается?»
А мельник опять:
— Дай сто золотых монет, тогда скажу.
Ну что делать несчастному визирю? Тяжело расставаться с деньгами, а с жизнью — еще тяжелее. И дал он сто золоти монет мельнику. Мельник взял деньги и говорит:
— Три на девять хватит? — Это падишах спросил у м ня, хватит ли прожить девять месяцев того, что наработано три месяца? На это я ответил: «Хватит-то хватит, да ведь от тридцати двух не останется». Тридцать два — это зубы.
И опять визирь спрашивает:
— Падишах сказал: «Одного гуся дам, перья ощип­лешь?» А ты ответил на это: «Не только перьев, пуха не ос­тавлю». Что же означают эти ваши слова?
А мельник знай свое:
— Дай сто золотых монет, скажу.
Несчастный визирь подумал, подумал, а умирать не хо­чется, дал еще сто золотых монет. Мельник взял деньги и го­ворит:
— А это падишах, наш повелитель, про вас говорил. Гусь — это вы будете, а пух и перья — это золото ваше.
Но не все еще узнал визирь, поэтому опять спрашивает:
— А когда уходил падишах, то сказал: «Дерг-дярг», а ты ему в ответ: «Дрож-дряг». Что же эти-то слова означают?
Мельник на карман визиря глядит и свое твердит:
— Дай сто золотых монет, скажу.
Визирь сунул руку в карман, а там пусто, нет ничего. Стал визирь слезно умолять мельника:
— Так и так. Нет больше денег, все золото отдал. Окажи милость, сжалься надо мной. Скажи, что означают те слова.
Мельник говорит визирю:
— А ты сними с себя одежду, чапан, чалму отдай, рубаху да штаны, а не отдашь, так и не скажу.
Хуже смерти ничего нет. Как ни крутись, а по всему вы­ходит, надо отдавать одежду мельнику, другого выхода у бед­ного визиря нет. Он разделся да и отдал свою одежду мель­нику. А тот и говорит тогда: