НА ВЕРШИНЕ МРАМОРНОЙ ГОРЫ

Жил-был на свете один очень бедный джигит. И вот решил он однажды пойти по свету счастья искать — отпра­виться на заработки в чужедальние края. Долго ли, коротко
ли шел он, добрался, наконец, до какого-то города. Вошел
он в тот город и присел отдохнуть у перекрестка улиц. В это время показался богато одетый почтенный старин, по­дошел к нему и спросил:
— Что сидишь тут, добрый человек? Отвечает ему на это джигит:
— Нелегко, видать, скитаться в чужом краю, не знаешь, где и поесть-то себе раздобыть. Вот сижу, думаю, не нанять­ся ли к кому-нибудь на работу.
Говорит ему на это незнакомец:
— Мне бы, сынок, нужен работник. Дорого ли запрос ишь за год?
— Смотря по тому, какая будет работа,— отвечает джигит.
— У меня и делать-то почти нечего, а жить будешь припеваючи.
Хорошо. Приводит его старик к себе домой, одевает в до­рогой костюм, угощает диковинными кушаньями. После этого приводит к нему красивую девушку и говорит:
— Иди, сынок, в баню с этой девушкой. Потом в саду по­гуляете.
Джигит стесняется.
— Иди, сынок, иди, у нас таков обычай.
«Что за диво? Неужто я попал туда, где людей откармли­вают на убой?» — думает джигит.
Погуляли они в саду. А на следующий день уже другая девушка.
Так продолжается в течение целого месяца. Через месяц старик говорит джигиту:
^— Запрягай-ка, сынок, вот эту лошадь, а другую при­стегни сбоку, поедем сейчас на луг.
Приехали они к высокой горе, что стояла посреди луга. Была гора такая высокая, что вершина терялась в облаках.
Велел старик джигиту отвести коренную лошадь в сторон­ку да распрячь, а пристяжную повалил на землю и зарезал. Шкуру сдирать не стали, только брюхо вспороли да очисти­ли. Велел старик юноше забираться в брюхо, дал ему нож в руки, а сам зашил его тонкой нитью.
— Вот сейчас спустится с горы стая крупных птиц и за­несет тебя на гору,— говорит старик,— а ты набросай мне от­туда камней на один воз.
— А как же я потом слезу оттуда? — спрашивает юноша.
— Не бойся, я сам укажу тебе путь,— отвечает старик. Отошел хозяин в сторонку. Стая крупных птиц слетела с горы, подняла тушу и занесла ее на вершину мраморной го­ры.
Как только опустили птицы тушу на камни, перерезал юноша тонкую нить, вылез из лошадиного брюха да и стал сбрасывать вниз мраморные камни. Набросал он камней на на один воз и закричал:
— Бабай, а как мне спуститься теперь отсюда?! Замахал ему старик снизу белым платком и ответил:
— А ты навек оставайся там, навсегда.
Голос его еле доносился до джигита, такой высокой была та гора.
Заметался юноша, стал искать хоть какую-нибудь тропи­ночку, но напрасно. Только кости человеческие ему на глаза попадались, да львиный, тигриный рык слышался время от времени. Вот и вечер наступил, и закралась в сердце юноши тревога. «Видно, конец мне пришел»,— подумал он и без всякой надежды побрел, куда глаза глядят.
Долго ли, коротко ли, добрел он до какой-то хижины. Во­шел он и видит, сидит белобородый старец. Обрадовался ста­рик, как увидел его, поднялся и пошел навстречу.
— Как ты здесь оказался, сынок?—спрашивает его старик.
Рассказал ему юноша обо всем, рассказал и горько за­плакал. Стал старик утешать его, мол, не плачь, будем жить вместе. Оказалось, что и он такой же бедняга, и его судьба забросила сюда точно так же.
— А можно хоть когда-нибудь спуститься отсюда? — спросил юноша.
— Нет,— ответил старец,— с надеждой этой тебе навсег­да придется расстаться. Я умру, оставлю тебя на свое место, будешь, как и я, падишахом над всеми птицами и зверьми. А сейчас мне надо идти. Ухожу на три дня на собрание всех зверей и птиц. Ты останешься один. Только ты смотри, не вздумай открывать во-он ту дверь,— показал он на железную дверь на запоре.
Ладно, ушел старик, остался юноша один. Стало ему скуч­но, и дни показались такими длинными. Загрустил он и ре­шил, была не была, приоткрыть ту запретную дверцу, загля­нуть за нее хоть одним глазком. И что же он видит: плещет­ся белое, как молоко, море, а вокруг моря — густой зеленый камыш. Подивился юноша этой красоте. Не успел он опом­ниться, как видит: появились над морем три белые голубки, стали порхать над камышами. Вот они приземлились и в мгновение ока превратились в трех прекрасных девушек. Вошли они в то белое, как молоко, озеро, стали купаться. Одна из них была до того красива, что влюбился в нее юно­ша без памяти. Насмотрелся он вдоволь и только потом за­крыл дверь и замок на прежнее место повесил. С той поры ли­шился джигит и сна, и покоя, потерял аппетит. Все его мыс­ли были о красавице-голубке.