лиса и волк

Однажды у речушки, текущей вдоль деревни, Лиса хо­дила. Время — как раз после захода солнца, когда зимние сумерки сгущаются. В надежде поживиться пошла в деревню. Хочет зверюга в ку­рятник забраться и там без труда ужин раздобыть. С таки­ми думами шла она по речке и увидела вдруг небольшую прорубь. Из воды тянется тоненькая веревка прямо на берег в заросли тальника. Тут Лисица зубками за веревочку и ста­ла тянуть полегонечку, так и вынула потихонечку полную сеть рыбы. Быстренько рыжая ниточки порвала, добычу всю достала и одну за другой к стогу перетаскала. На самой верхушке ужин разложила, что смекалкою и умом добыла, поудобнее устроилась и стала покусывать рыбье мясо да причмокивать.
В это время неподалеку голодный Волк бродил, искал, чем поживиться. И вдруг ему в нос слабый ветерок рыбий запах донес. Встрепенулся Волк и побрел туда, куда тянул его чуткий нюх. Увидел Лису, лежащую на стогу за царским ужином, и молвил сладко:
— Здравствуй, дружище, как дела?
— Ням, ням... Нямчего, ням жалуюсь...
— Ты там, кажись, что-то вкусное ешь... Запах по всему свету разошелся.— Волк проглотил полный рот «слюны, облизал жадно губы.
— Я-то? Я кушаю бялеши рыбные, на масле пече­ные,— лукавит Лиса.
«Ну и везет же хитрюге»,— думает серый, и глаза его зажглись недобрым огнем. Захотелось тут ему проглотить рыжую целиком, с ее полным рыбой животом.
Лиса это заметила, и, не будь дурой, скорее начала бирюку зубы заговаривать:
— Братец ты мой, кум дорогой, если бы ты знал, сколь­ко я труда и терпения приложила, прежде чем нажила бо­гатство такое. Но я всегда готова с тобой поделиться и последним куском.
И лукавка, так сказав, стала вниз кидать кости да рыбьи хвосты. Волк, даже не жуя, глотал все разом; видать, от жадности у него помутился разум. А Лиса говорит:
— Если хочешь, я могу и тебя научить рыбу ловить.
— Будь так добра, Лисичка, научи, сестричка, а то я с голоду помру,— умоляет серый.
Лиса тут хитро улыбнулась, лукаво так прищурилась и начала плести:
— Слушай крепко, запоминай точно. Тут на речке неда­лече есть прорубь одна, а рыбы там тьма. Засунешь хвост в воду, а рыбки к нему так и прилипают, так и прицеп­ляются. Сиди тихонько, не шевелехонько, а не то спугнешь добычу. Чем дольше просидишь — тем больше вытащишь.
Волк прибежал к проруби, опустил в воду хвост на всю длину и замер. Сидел он, сидел, боясь шелохнуться. Много времени прошло. И вот, наконец, решил вытащить свой хвост, да никак. «Слишком долго сидел, рыбы много прицепи­лось...»— думает он. А хвост-то примера.
Утром женщины пришли за водой. Увидев Волка, со­общили мужикам своим. Вместе с другими прибежал и тот мужик, что сеть поставил. Так он угостил Волка пешней — Волк и концы отдал. Его шкуру мужик содрал и на базаре продал.
А Лиса за всем этим наблюдала с верхушки стога и очень смеялась. До сих пор, говорят, ходит и посмеивается над глупым Волком.