КАМЫР-БАТЫР
В давние-предавние времена, когда была козлиная ко­манда, когда дед с бабкой еще и на свет не родились, отчего мы с отцом только вдвоем пока жили, были, говорят, в неко­ем месте старик со старухой. Детей у них не было, и была по этому поводу большая печаль.
Однажды сели они и подумали, прикинули и поразвесили, да из теста слепили себе сынка-удальца. Бабка пошла ко­рову доить, дед вышел дрова рубить.
Воротились они да и ахнули: этот самый мальчик, кото­рого слепили они из теста, с козлятами на полу играет..
И начал расти Камыр-батыр не по дням, а по часам! Выстругал ему дед биту гладкую, деревянную. Оперся на би­ту малец, и треснула бита напополам. Пошел дед тогда в куз­ницу, и сделал кузнец для его мальца биту железную. Побежал Камыр-батыр с этой битою на улицу, стал с други­ми мальцами играть: в первый день — одному ногу сломал, во второй день — другому хребет перебил.
Собрался тут деревенский народ и сказал деду свое вес­кое слово:
— Малец твой и на ребенка не похож, всех детишек наших искалечил, делай, что хочешь, а только чтоб в дерев­не его более не было.
И отправился тот малец по свету бродить. Шел он день, и шел он ночь, месяц минул, год прошел, от деревни он ушел на один вершок. И попал в дремучий лес. Повстречался ему в этом лесу человек стреноженный.
Камыр-батыр спрашивает у того человека:
— Ты зачем это ноги стреножил? Тот человек говорит:
— Мне и так в самый раз, тютелька в тютельку. Коли я их освобожу, за мной и птица быстрая не угонится.
Взял его Камыр-батыр себе в товарищи. Шли они, шли и встретился им по дороге человек, зажав­ший ноздрю одну пальцем.
Спрашивает Камыр-батыр у того человека:
— Ты зачем это одну ноздрю пальцем заткнул? Тот человек говорит:
— Мне и так в самый раз, тютелька в тютельку. Коли я вторую ноздрю открою, страшная буря поднимется. Я и в эту ноздрю, коли выдохну, могу мельницу ветряную пять су­ток не переставая крутить.
Взял и его Камыр-батыр себе в товарищи. Шли они, шли, и встретился им по дороге старенький дед с белой бородою, шляпа набекрень.
Спрашивает Камыр-батыр у того старика:
— Ты зачем это шляпу набекрень надел? Тот старик говорят:
— Мне и так в самый раз, тютелька в тютельку. Коли я шляпу прямо надену — пурга поднимется, всех. снегом засыплет. А коля я шляпу на глаза надвину, вся земля на два аршина льдом покроется.
И старика взял Камыр-батыр себе в товарищи. Шли они, шли, и встретился им по дороге еще один чело­век: целится он из лука, целится... Спрашивает Камыр-батыр:
— Ты куда это так целишься? Тот человек говорит:
— Видишь, во-о-он там, в шестидесяти верстах, на высо­кой горе, на толстом дереве, на нижней ветке муха сидит? Хочу этой мухе левый глаз выбить.
Взял Камыр-батыр и лучника этого себе в товарищи. Шли они, шли, и встретился им по дороге один бородатый детина, который в земле возился.
Спрашивает у того детины Камыр-батыр:
— Ты что это возишься тут? Говорит бородатый:
— А вот стукну левой рукой — здесь гора, а стукну правой — здесь гора.
Взял и детину Камыр-батыр себе в товарищи. Шли они, шли и дошли до одного тамошнего бая. И просили бая, чтобы он им свою дочь отдал. Очень упрямый тот бай оказался, стал им препятствия чинить. Говорит бай:
— Моя дочь падишаховой дочке ровня, не хуже ничем, не чета вам всем. Однако я человек добрый, коли обгонишь моего скорохода, отдам за тебя дочку.
Пустились теперь наперегонки баев скороход и Стрено­женный. Скакнул Стреноженный и одним махом шестьдесят верст одолел. Решил он вздремнуть, пока баев скороход до него доберется, лег на пригорке и заснул крепко. Вот уже баев скороход обратно возвращается, а Стреноженный спит себе на пригорке, похрапывает: Тут говорит Камыр-батыр:
— Ай-яй, никак верх за баевым скороходом останется? Ну-ка, стрельни в него, сделай такую милость.
Выстрелили Лучник и попал спящему в правую мочку. Встрепенулся Стреноженный, скакнул и вперед баева ско­рохода на майдане оказался.
Хитрил бай всяко, изворачивался и ухитрился-таки всю компанию в чугунной бане запереть. Навалили дров вокруг бани, огонь поднесли — намерен бай всех живьем зажарить.