БЕДНЯК И ЮХА–ОБОРОТЕНЬ

Было время, жил один бедняк на свете, давно было то время. Совсем бедно жил джигит, всего и добра, что ведро непарное. Одинок был опять-таки. Пошел он как-то ночью к проруби за водою, пошел да видит: стоит возле проруби девуш­ка, да красивая такая. Глянула на него девица с лукавой улыбкою и говорит:
— Отчего ты, абый, с непарным ведром по воду ходишь? Не захотелось джигиту в своей нищете признаваться. Гово­рит он ей:
— Торопился шибко, вот и взял одно ведро впопыхах. Девица говорит:
— Дай ведро, абый, я сама тебе зачерпну.
Ладно. Хороша девка, и фигура у нее аккуратная. Очень понравилась она джигиту. Известное дело: коли сойдутся джи­гит с девушкой, все одно, что огонь к вате поднести. Поло­жил глаз джигит на эту девицу.
— Ты как это в нашем ауле оказалась? — спрашивает он. А девица вопросом отвечает на вопрос:
— Ты женат, абый, или нет еще? Тот говорит:
— Нет, холостой пока. Жениться времени пока нету.— Опять он спрашивает: — А ты здесь откуда взялась?
Девица я говорит:
— Не следовало бы тебе рассказывать, да скажу: ни отца у меня, ни матери.
Джигит говорит ей:
— Ты вроде меня, значит, сирота. У меня тоже родители померли.
Девица говорит:
— Тут меня один замуж звал, решилась я, да заплутала здесь, дороги что-то не найду и куда идти не знаю.
— Брось ты эту затею, лучше выходи за меня, и дело с кон­цом,— говорит джигит.
Девица говорит:
— Ладно, пойду, коли возьмешь, только чур: не попрекать потом, что безродная.
Джигит говорит:
— Я и сам одинок.
Много они там слов сказали друг дружке. Пошла девица за джигитом и ведро с водою сама донесла до дому. Вот пришли они домой. Джигит и говорит:
— Надо муллу позвать, чтоб все по закону было: никах и прочие штуки. Иначе интересу нет.
— Ладно,— отвечает девица.
Засучила она рукава и вмиг полы вымыла, печку побелила и самовар раздула. Когда уж она привела избу в порядок, джи­гит к мулле отправился. Вошел он, поздоровался, чин по чину, О здоровье учтиво справился.
Ухмыльнулся мулла, говорит:
— Как делишки?
— Потихоньку, мулла-абзый,— отвечает джигит.— Тщ привел я кой-кого в дом, пришел бы, никах прочитал, чтоб и по закону, а?
— Ладно, ладно,— соглашается мулла. Обрадовался, конечно, думает — дадут ему чего за молитву, а как же, положено давать. Натянул мулла чапан, чалму парадную нацепил, огромадную. На палку суковатую оперся, в коей длины два его роста с половинкой. Говорит он жене своей:
— Ты, старуха, самовар пока разогрей, там, чую, угощенья не приготовили. Я мигом обернусь.
Жена говорит:
— Рубаху, может, сменишь? Мулла говорит:
— Там жирного не подадут, не накапаю.
Вот у джигита чай приготовили. Муллу теперь ждут. Идет мулла крупными шагами в больших башмаках. Добрался. Вышли встречать его. Зашел мулла, всех поприветствовал. В красном углу для муллы подушка с соломою приготовлена: мягко будет мулле, позаботились. Засиял мулла. Говорит хо­зяину:
— Ты, братец, я вижу, расстарался, похвально, похвально! Тот говорит:
— Уж не обессудь, мулла-абзый, чем богаты, тем и рады, ты наше положение знаешь.
Двух соседей привел: как свидетелей. Сели. Вынул мулла метрику из-за пазухи, все как надо, по форме собирается.
— Отца как звали, не знаю,— отвечает невеста на вопрос муллы.— Ни отца у меня, ни матери, с детских лет сирота.
— Из какой деревни-то будешь? — продолжает мулла свой расспрос.
Не может сказать невеста и ляпнула, что на ум пришло:
— Из деревни Темнота.
Остолбенел мулла: что за деревня такая?
Ладно, прочитал мулла никах, честь по чести, распи­саться их попросил. Свидетели тоже к бумаге приложились. В этот миг у жениха зачесался живот, и он сунул руку за па­зуху, почесывает слегка. Мулла подумал: сейчас, мол, дадут ему, что причитается, глаз отвести не может. Вытащил джигит руку — пустая. А только видит он, что мулла заскучал, ждет мулла.
— Мулла-абзый, в долгу не останусь,— утешает джигит. Мулла говорит:
— Да уж надо бы чего ни то сыскать, а то как же... Объясняет джигит:
— Вот лаптей две пары имею. Как продам, занесу тотчас. Мулла говорит: