«Ну, цветы, принес, — думал он. — Что же она не радуется, как чужая ходит. А-аа, не ей они, наверное, так рассудила. И простить не может, что к отцу наве­дался. Скорей бы в школу. Где Клара будет учиться?»
Три дня прошло. Он все слонялся — от озера до озера. Птицы перепархивали над головой, облака неизвестно куда текли и текли, равнодушные к земной жизни.
А когда он возвратился, откинул калитку, перебросив цветы с руки на руку, сердце стукнуло и остановилось, а потом опять звучно ударило.
На веранде были люди. Посмотрели на него, как не заметили.
Хозяйка Люба лежала на принесенном из пристроя топчане, укрытая по лицо шубейкой. Лицо выбелилось.
— Что с ней? — спросил он.
— Маховиком задело. Ничего. Едва сама дошла. Во ржи упала.
Соседка его узнала, а остальные люди не хотели ви­деть: с цветами гуляет, молодец выискался. Он тоже за­стыдился и бросил цветы с веранды, как ветошь. Неза­метно бросил. Люба разговаривала опять напевно:
— Я в пару не видела, а пристукнуло не шибко. Нет, не шибко, а широ-око только, приобняло будто во всю спину силком и откинуло. Я ж ле-егкая, если б помягче была, устояла бы. Усто-ояла бы точно. А во ржи у меня позвонок рухнул, я услыхала. Хрящик какой потерял. Услыхала, однако, вот ка-ак. Подымусь чать, у меня жилы кре-епкие. Скора помощь-то ничего худого не увидела, а? Ну во-от... А-аа, Рафа пришел. Музыкант это мой, люди. Справный человек. Он мне сыграет, я и подымусь.
Тут еще машина зашумела у дома.
— Никак кто приехал? — приподняла голову Лю­ба. — Не по мою ли душу. Так то Хадича, мать мово музыканта, — с каким-то разочарованием сразу стих­ла. — С мужчиной на рессорах. Вот концы-то сходятся,— прибавила загадочно. — Спина расплылась. Вокруг рожь плещется.
Он ничего не чувствовал, не оборачивался — окаме­нел, как сказала бы хозяйка Люба.
«Не хватало только Кларе еще открыть калитку,— горько усмехнулся. — С рыжиками...»

Отец вычерчивал коровник точными линиями. Белая бумага переливалась и высвечивала острое лицо. Па­раллельные, замкнутые в пространстве, не пересекались. Он заканчивал коровник, чистенький, с большими во­ротами, просторный, как Дворец бракосочетаний.
И тогда раздался звонок.