Я схватился за подол Фаридки и готов был заорать от ужаса.
— А я жду-пожду,— сказал страшный военный че­ловек и осклабился — Гуляли?
— Откуда ты здесь взялся?
— У меня ж ключ есть. Садись, Фаридуха, выпей,
— Разит от тебя, тьфу! Медали бы постеснялся. Отважный...
— Я ж по-доброму...
— А ну, выматывайся отсюда! Удумал курорты. Он сгреб волосы со лба, бросил их назад. Помор­щился на меня.
— Что ж за малец такой? Нагулянный на травке. Скрывала?
— Нешто показывать буду.
— Полюбились, стало быть, и хватит.— Застегнул­ся. Причесался. Встал. — Стричь хоть будешь?
— Не овца. Чеши, миленький, не оглядывайся. У меня брат на подлодке плавает. Сестру не позволит обижать. Иди, догорай синим огнем.
— Чего?
— Синим пламенем гори.
Бутылка вонзилась в карман, булькнула. Он уходил, матерясь, стуча ногами по земле. Сарай подрагивал.
И стало вольно дышать. Тетя Фара упала головой на темную подушку и заплакала. Забилась, как по­раненная.
Я зажег свечку на чурбачке, присел на корточки. Через меня издалека шел гул шагов. Я глядел на свеч­ку, не двигался, поводя глазами на зыбкие полосы света. Взбегал по пламени. Липа тоненько скрипела.
К черному стволу была приколота булавкой фото­графия Фаридки в панаме. Тут она смеялась под кус­том вишни.
— Иди домой,— выдавила в подушку тетя Фара.— Иди, малыш.
Она подняла на меня некрасивое, смутное в пламе­ни свечи лицо.
— У него душа — сухарь. Поржавел на фронте. Иди, милый, к мамке…Я плохая.
...Когда пошли яблоки, приехал Ильтазар-подвод­ник. Газза снова красовалась в узорчатых сапожках и белой шелковой шали. Утром она проковыляла через двор с начищенным до глубокой желтизны кумганом. Ильтазар курил длинную папироску около новенького трофейного мотоцикла. Фаридка держала его под руку и тараторила.
Мотоцикл завели в сарай, выбросив оттуда жалкую железную лежанку. Кровать вздернулась хищно пружи­нами, рыжая от ржавчины, широкая, костистая. Я с не­навистью оглядел ее, ступая по громадной тени. Давил тень ногами, а она шевелилась, распластывалась боль­ше и больше...
Осенью всем назло я влюбился в Катьку, Катерину Филимонову, жившую от ворот наискосок, и стал тас­кать ее портфель в школу.