Чинг так и ходил с мокрым лицом в акациях. Крик Джерри не отпускал его. Он позабыл о времени. Только этот, разрывающий пространство, голос длился и длился, переворачивая душу...
Раскрылась дверь, и Полина позвала Чинга.
Он переступил порог операционной. Из-под столов Дальнего угла метнулась к нему Джерри. Живая! По­баловалась взахлеб. Кровь подтекала под живот. Он удивился ее стремительности. Не такой он приготовился ее увидеть.
— Кровь, — сказал Чинг.— Почему она течет?
— Опухоль я вырезал, — устало произнес Мухин. — С куриное яйцо. И узелки подобрал. Пощипал, как су­мел. Она не заснула. Даже после двойной дозы.
Джерри влилась в ноги Чинга. Шарахнулась от Полины: «Ты заодно вон с этим...» Но Полина не оби­делась.
— Поэтому сильно выла, что не заснула, — сказал Мухин.— А кровь я сейчас уберу, подправлю шовчик. Веди ее сюда!
И странно — Джерри сама пошла к Мухину, к низ­кому столику. Взобралась на него. Мухин нажал рыча­жок, и стол чуть приподнялся. Джерри легла под рукой Чинга. Она смирилась со своей участью, искала избав­ления. Щелкнули щипчики.
- Все, теперь все, — сказал Мухин, утираясь. Чинг увидел кровь на его лице и струйками на лок­тях. «Кровь Джерри, — тупо подумал он. — Густая...»
Полина ласкала Джерри, но собака отворачива­лась. Не могла простить «соучастия»: «Ты мне стиски­вала голову, знаешь, как больно...»
— Не задерживайтесь, — сказал Мухин. — Заснет по дороге. Швы не разойдутся. А дома — в штанишки ее. На двор выводите по-прежнему.
— Я благодарен тебе, Николай.
— Вспомнил, однако... Ладно, спешите. Эмоции оста­вим для женщин. — Потрепал Джерри за ухо. — Кре­пись, старушка, скоро очень будет больно, но ты должна спать.
— Что же все-таки у нее? — решилась Полина.
— Опухоль, — просто сказал Мухин. — Ограничим­ся этим.
По дороге Джерри помочилась с особой тщатель­ностью. Глядя на нее, никто бы не сказал, какие муки только-только вынесла она. След жгутов еще не сошел с лап, а Джерри снова с любопытством озиралась вокруг. Поводок не натягивала.
Ветер холодил голову. И прояснело. - Домой, домой, — поторопила Полина. — И — спать. У меня все тело болит. Я держала ее, как могла. Думала, мышцы лопнут.
— Ты все видела?
— Нет, я стояла спиной. Лежала на Джерри. Она отбивается, а лапы связаны. Я держала только голову, гладила, а ей казалось, это я ее режу. Хотела облегчить. Больше часа прошло. Как она кричала! Я всю пасть ее изучила.
В автобусе Чинг расстелил на полу газеты. Джерри немного успокоилась. На тряску реагировала слабо. Но постепенно глаза ее поплыли. Окосела Джерри.
— Не засыпай, — попросил Чинг. — Столько терпе­ла, терпела. Дома отдохнешь.
Благо в автобусе не было тесно. Водитель включил музыку. Бойкий шлягер взвинтил воздух. Полина поло­жила голову на плечо Чинга, ее потянуло в сон.
— У меня будет девочка с большими глазами. Она слышала.
— Не выдумывай, — сказал Чинг.
— Я знаю, — упрямо сказала Полина. — Мы вместе держали голову Джерри. Мне Мухин и сказал: «Глаза-то выпадут!» Он зачем-то со стороны поглядел. Такие большие у меня стали глаза.
Автобус несильно потряхивало, но дом уже был близко. Дрема обволакивала Джерри мутным облаком. Чинг испугался, что она не поднимется, затяжелеет. Принялся тормошить ее, расталкивать.
— Подъезжаем, Джерри. Кто же спит в автобусе? Ну-ка, вставай.
— Гляди, цацкается, как с ребенком, — сказала тет­ка.— Детишек, видать, нет. Бездельники пошли. И ездят, и ездят.
— Вы... вы... — стала задыхаться Полина.
Но уже приехали. Джерри заставила себя подняться. Интеллигентная умница, она и здесь превозмогла под­купающую боль. Лапы подгибались. Вслепую она до­брела до подъезда. На камень спадала пена.
— Я сразу надену ей штанишки, — сказала Полина.— А то начнет вылизываться.
— Ей не до этого, ты видишь.
— Вот когда стал действовать наркоз.
Мягкую подстилку уже в полусне Джерри все-таки огребла, устроилась на прохладном полу, спрятав зудящий живот. Но надо было надеть штанишки, и снова подняли Джерри. Кое-как напялили плотную материю, Завязали бантики сверху. Джерри чуть не грохнулась, знание окончательно оставило ее. Белая муть затуманила глаза.