Люди, опечаленные, продвигались за ним, припод­нятым семой музыкой.
Никто из них не был посвящен в нашу тайну.
Это была музыка той ночи, грустная, как прощание со снегом. Может быть, тогда поделили мы одну на двоих, как теплую краюшку хлеба, ночь одиночества. Которую освещали сны людей.