— К таким часам нужна велюровая шляпа и золотое пенсне, — заметил вкрадчиво Шафи Алмаз.
Карип встрепенулся:
— А что? Не откажусь.
— Заслужить надо такие вещи, — сразу посерьезнев, обрезал его Шафи. — Вот ты в донесениях пишешь мне всякую чепуху. Тот немецким кофе недоволен, этот косте­рил немцев за непропеченный хлеб, да разве это крамола? Ты мне что-нибудь стоящее найди!
— Найду! — пообещал Карип.
Но прежде всего он нашел на улице винный автомат и пропустил подряд несколько рюмок. Желая с кем-ни­будь поделиться нечаянной радостью, пошел в направле­нии Албайнплаца. Среди сотрудников комитета у Карипа друзей было немного: частые вызовы без повода к ше­фу не прошли незамеченными, а доносчики редко бывают в чести.
— А, плевать! — перечеркнул Карип одну мысль дру­гой. — Кто-то из великих оказал: «Мне не надо любви, пусть боятся. Любовь дело проходящее, а страх — он ве­чен».
Свернув с основной дороги на тропинку, ведущую к баракам восточных рабочих, Карип неожиданно заметил кого-то из своих. Земляк шел метрах в двадцати—тридцати впереди, торопился, видно, возвращался домой. Кто это — со спины в полумраке разглядеть было трудно, вот в том, что это свой, комитетский, сомнений не было, — форменный китель легионера Карин различил.
«Вот с кем я разопью бутылочку! — решил он. — А можно и в ресторан заглянуть. Время еще не позднее». Карип, поглядывая на часы, прибавил шагу, но — что это? Неизвестный, даже не остановившись у крыльца своего барака, почему-то свернул на тропу, ведущую в сто­рону леса.
"Он что, издевается надо мной? — озлился Карип. — Или немцы в лесу ему отдельную берлогу дали?" От де­рева к дереву пошел Карин следом за подозрительным земляком, и каждый новый шаг удваивал его любопытст­во. Кто это? Какого черта он в лес потащился?! Как ни старался Ишбулдин, лица идущего по лесу человека раз­глядеть не сумел. Тени деревьев размыли чью-то очень знакомую фигуру. Вот подозрительный земляк наконец остановился, поднял с земли сучок и стал копать землю Возле одинокой березы, потом достал из кармана зажи­галку — блеснула вспышка, будто собирался он запалить у ног маленький костерок.
В голове Ишбулдина промелькнуло множество дога­док: «Нашел что-нибудь ценное! Или стянул в комитете, а теперь вот прячет до лучших времен. Уф!.. — отдышал-| ся Карип. — Сегодня у меня поистине день удач!»
Неузнанный земляк меж тем двинулся в обратный путь и пошел не по старому следу, а сделал круг. «След | путает, что ли?» — удивился Карип. Ползая на четвереньках, он суетливо обшарил землю, отыскал приметное ме­сто. «Ага, вот!» Пепел... Теплый еще... Человек этот что-то жег здесь. Карип подосадовал на себя за то, что не су­мел разглядеть лица его. Дело явно не чисто... И кому это надо ночью в лесу бумажки жечь? Карип аккуратно собрал с травы горстку пепла, ссыпал ее в платок. И тут его осенило — по обуви легионеров можно определить, кто только что был в лесу... У бараков тропки идут по глине, а здесь — чернозем!
Алиш читал книжку на топчане, да так и задремал, накрыв ею лицо. Из этого полусонного состояния его вы­вел скрип половиц в коридоре и чье-то сопение. Алиш встал с постели, поднял соскользнувшую на пол книгу, приоткрыл дверь. Карип Ишбулдин стоял под дверью Алиша на четвереньках, уткнувшись носом в сапоги.
— Гуляю, брат... — пролепетал Ишбулдин, — книгу стихов выпустил и вот пью...
— А под моей дверью, ты рифму потерял, что ли?! — поинтересовался Алиш.
Изображая пьяного и пообщавшись с Алишем нес­колько минут, Ишбулдин ушел. «Эх, раззява, ругал он себя, даже личность подозрительного не установил. Со­ваться к шефу с горсткой пепла вряд ли стоит... Вытурит, да еще за нерасторопность отматерит». Охая и вздыхая, поплелся Карип Ишбулдин в типографию комитета.
С некоторых пор строгие хозяева из СД вменили ему в обязанность проверку содержимого типографских урн. Что ценного можно было найти в этих корзинах, полных окурков и обтирочных концов, Карип не знал, но выпол­нял приказ аккуратно. «Попробуй один только раз не перевороши эту гадость, и тотчас же ночной уборщик кому следует донесет».