V
Командующий Второй Ударной армией, а точнее ска­зать, бывший ее командующий, генерал-лейтенант Власов бросил управление войсками и, потеряв от страха чело­веческий оближ, думал теперь только о сохранении своей собственной жизни. Вместе с немногочисленной свитой он в одну из ночей скрылся в глубине окутанного плотным туманом леса. К утру Власов вышел к деревне, занятой гитлеровцами, и добровольно сдался в плен- Маленький, перехваченный ремнями, как обручами бочка, фельдфебель, доставлявший Власова в штаб восемнадцатой немецкой армии, поторапливая, то и дело подталкивал генерала в бок. Власов морщился, но молчал. В штабе предатель по­дробно рассказал все, что ему было известно о положении на Волховском фронте и на других фронтах, изъявил же­лание перейти на службу к гитлеровцам и участвовать в борьбе с Советским Союзом- «Я большевиков всегда не любил, господа...»
Примерно через неделю после исчезновения генерала гитлеровцы стали забрасывать наши позиции пачками лис­товок с портретом Власова в генеральской форме. В них сообщалось, что он добровольно перешел на сторону нем­цев и что в ближайшем будущем сформирует армию из русских военнопленных и будет воевать против Советов.
Так Власов, ступив на путь измены Родине, перестал быть просто человеком и просто трусом, он стал символом черного позора предательства и канул в ту пропасть, ко­торая называется свалкой истории... И с этой минуты отщепенцы, предавшие Родину, добровольно перешедшие на службу в гитлеровские войска, а таких было сравнительно немного, понесли по жизни, как проказу, как каинову пе­чать, позорную кличку «власовец». Справедливое возмез­дие советского народа ждало этих предателей за службу германскому фашизму*
VI
Командование окруженными войсками принял на себя член Военного Совета Барминцев. Это был старый комму­нист, служивший в Красной Армии еще со времен граж­данской войны. Части Второй Ударной под его началом стойко оборонялись, наносили потери противнику, но были вынуждены отступать под натиском превосходивших сил гитлеровцев. Кольцо окружения сжималось. Каждый пат­рон, каждая граната в армии были теперь на счету. Обоз­ные лошади давно съедены. Варили суп из листьев крапи­вы. Котелок такого варева да горстка сухарных крошек — вот дневной рацион четверых бойцов.
Барминцев, зная, что в сложившейся обстановке нет возможности для маневра войсками, с целью прорыва ар­мии из окружения приказал командирам самостоятельно принимать все меры для вывода вверенных им частей. Человек беззаветной храбрости, Барминцев шел на вы­ручку дивизии, попавшей в двойное кольцо, и, находясь в боевых порядках атакующих, погиб.
Часть войск армии вырвалась из окружения, а неко­торым этого сделать не удалось...
Восьмой день, отстав от своей редакции (пошел соби­рать материал для последнего номера газеты, а тут нача­лось...), воевал Муса в одной из окруженных дивизий, лежал в цепи вместе с другими бойцами, вместе с ними хлебал зеленое варево из помятого котелка... Падая обессиленным на прошлогоднюю хвою, зря натягивал он шинель, прятал в ее складках усталую голову — сна не было. Были лишь вопросы: какая судьба ждет завтра, что еще предстоит всем испытать? От бессонных ночей глаза Мусы, подобно упавшим на лед уголькам, прова­лились куда-то в глубь глазниц, подбородок оброс редкой щетиной, а мысли —одна тревожнее другой. «Дома меня наверняка потеряли, — думал Муса, — ведь последнее письмо ушло давным-давно. Слез, поди, разговоров. Мог бы — сердце свое бросил в почтовый ящик, смотрите, мол, жив я, жив! Интересно, дошел ли пакет со стихами? Что-то там было стоящее, не все, конечно, но было...»

От группы к группе, как тени, поплыли рассыльные.
Командиров и политработников собирали в штаб. Мусса скатал шинель, взял вещмешок, пошел. У полуразрушен­ной землянки (она и была штабом дивизии) уже собрал­ся командный состав. Комиссар Федоткин, дождавшись опоздавших, погасил жиденькую самокрутку и, спрятав ее в футляр от очков, заговорил. Голос у комиссара был ровный и по интонации вроде бы ободряющий, но в его речи слово «нет» слышалось чаще других. Продовольст­вия нет, связи нет и другого прочего нет!