В ПОИСКАХ СЧАСТЬЯ

Это случилось давно. Была середина марта.
На маленькой станции между Баку и Дербентом нас ссадили: мы ехали без билета.
Поезд, громыхая, ушел дальше, а мы остались.
Был вечер. Сквозь легкий туман вдали вставали величественные горы, а по другую сторону дремало вольно раскинувшееся Каспийское море. На широкой равнине между горами и морем стояло неказистое красноватое здание железнодорожной станции и раз­ные службы. В сравнении с величественной природой эти скворешни казались жалкими.
Мы вошли в зал. Буфетчик армянин убирал со сто­лов бутылки, какой-то человек хлопотал возле ламп. Кто-то сидел, кто-то стоял.
Вскоре в зал вошел жандарм. Сначала он прикурил у буфета, а затем подошел к нам.
— Почему отстали от поезда? — спросил он.
— Ищем работу,— ответил растерянно мой товарищ.
— Ну, идите отсюда! Здесь не постоялый двор,— коротко отрезал он и махнул рукой, точно выметал из станции мусор.
Мы вышли.
С моря дул холодный ветер. Солнце все ниже кло­нилось к горам. До водной поверхности на несколько верст тянулся кустарник и песок. Верстах в трех от моря высились, точно воткнутые в землю, нефтяные вышки.
Выйдя из здания, мы некоторое время стояли, ос­матриваясь вокруг. Затем многозначительно перегля­нулись: да, так-то, видно, оно и бывает! Иначе и быть не может!
Позади — горы, впереди — море, с двух сторон — за­литая нефтью черная дорога, а здесь убегающие вдаль рельсы.
Товарищ почему-то потрогал обеими руками шапку на голове, затем, показав рукой вперед, сказал:
— Давай двинем вон на те промыслы. Может, встретим знакомцев.— И быстро добавил: — А не встре­тим, так ведь нам все равно.
Разумеется, нам было все равно. Мы пошли. От вечернего морозца земля чуть затвердела и было не особенно грязно. Среди мелкого гравия виднелась тропинка и на ней какие-то следы. Мы шли без дороги, прямо на стоявшие впереди вышки. В лицо нам дул ветер, от которого свистело в ушах, и под ногами пересыпался гравий. Ветер мешал нам идти. И все же сейчас нам было не так грустно, как тогда, когда отходил поезд. Напротив, мы чувствовали себя бодро. Пускай уходит! Теперь он нам не нужен. Мы идем к товарищам, к рабочим. Они, наверное, собрались сейчас в казарме, ужинают, пьют, кто-нибудь даже поет песню.
С поезда ссадили? Гм... Ну, не ссадили б, добрались бы до Дербента. Хорошо, кабы там быстро нанялись на рыбные промыслы, а если б не вышло, если б при­шлось ждать? Ведь на двоих у нас в кармане восемь гривен. А здесь, что ни говори, все-таки не город. Здесь больше надежды найти работу. Вот нефтяные про­мыслы, а по берегу тянутся рыбные.
Таким манером рассуждали мы дорогой. Однако… и здесь вышло не так, как хотелось.
Мы надеялись прийти на промыслы, где кипит рабо­та, где трудятся люди, а пришли к пустым строениям, похожим на развалины, где повсюду со свистом гуляет ветер. В казармах не было ни малейшего признака жизни. Внутри темно, У вышки тоже ни живого су­щества. Только немного в стороне в небольшом домиш­ке светился огонек. На улице было еще не особенно темно, красные полосы вечерней зари рассеивали наползавший мрак.
Когда мы приблизились к домику, за нашей спиной вдруг густым басом залаяла собака. Мы вздрогнули и обернулись. Какой-то человек спросил на ломаном рус­ском языке:
— Что вам здесь нужно?
Остановив собаку, он продолжал допрашивать нас.
Человек этот был невысок, в лохматой шапке. По фигуре и по голосу можно было думать, что это старик.
В конце концов, он пригласил нас в дом.
На пороге нас несколько удивленно встретил муж­чина лет сорока пяти.
Указывая на него, старик сказал:
— Ваш земляк.
Всего здесь жило трое: встретивший нас седоборо­дый старик дагестанец, татарин из России и больная
женщина.
Земляк встретил нас приветливо. Мы хотели было посидеть не раздеваясь, но он принял нас как желан­ных гостей и заставил раздеться.
—У нас тепло. Посторонних нет.
Удивление его быстро прошло. Как мы догадались по его виду, что он сторож, так и он понял, что мы простые рабочие.
На душе у нас сразу посветлело. Нас пригласили к столу. Земляк расспрашивал, откуда мы приехали, где побывали. Мы, конечно, не отмалчивались. Охотно, иногда даже перебивая друг друга, рассказывали все, что пережили за год. Изобразили, как нас ссадили с поезда.