ШАКИРД

Он вернулся с охоты.
До этого ему не приходилось охотиться. Однако предложение молодого землемера, приехавшего в их де­ревню по делу и живущего здесь уже вторую неделю, вместе пойти на охоту он принял с восторгом. Не встало еще солнце, когда они отправились на озера.
Охота оказалась удачной. Землемер убил двух уток, а он — одну. Она упала далеко в камышах, и сколько они ни искали, найти не удалось. Землемер отдал ему обеих своих уток, как видно, желая хоть немного уте­шить, и пообещал прийти к ним домой на обед.
Старики уже собирались у мечети на вечернюю мо­литву, а они только шли с охоты.
Его возвращение не с одной, а с целыми двумя утками поразило всех домашних. И служанка, и мать, и младшие сестры кинулись наперебой расспрашивать: «Кто тебе дал? Где ты их взял? Как поймал? Сам убил? Они живыми были? А есть их можно?»
Он не мог радоваться вместе с ними, на вопросы, градом сыпавшиеся на него, отвечал неохотно, иногда: лишь показывал глазами на стол, где лежала, дичь. Он два раза с отвращением хлебнул поставленный перед ним суп и не стал есть. На вопрос матери:
— Налить чаю, или потом попьешь? — он ответил коротко:
— Не хочу,— и вышел. Мать проговорила ему вслед:
— Сыночек очень устал, наверное, надо бы отдохнуть, полежать.
Он вышел в сад, сел на скамью. С полей весело возвращались люди, сидя по пять? шесть человек в одной арбе. Некоторые повозки довер­ху нагружены снопами.
Вернулось деревенское стадо, улицы стали еще оживленней. Бегут овцы, мычат и скачут телки. Шумят дети и женщины...
Но ничто не может развлечь его, к сердцу подкра­дывается тоска.
Он был шакирдом одного из самых просвещенных медресе и через год должен был закончить учебу. Отец у него был образованным средней руки баем, он и сына хотел видеть образованным и почти достиг своей цели. Отец был доволен сыном, да и сын до этого дня был вполне доволен собой.
Однако именно сегодня он вдруг почувствовал неуверенность. Еще ни разу за два месяца каникул, да и в прошлые его каникулы, не нападала на него такая тоска. Никогда душа его не болела, как сегодня.
Еще вчера ему было так хорошо в деревне, жизнь текла неторопливо, и каждая мелочь радовала его. За любое дело он брался с интересом и увлечением. О жизни в городе и в медресе не стоит и говорить — хандры и скуки там и быть не могло! А сегодня! Недобрая минута!
На охоте часов в шесть они расположились под деревом.
Слово за слово, землемер спросил его:
— Гумер, а кем вы выйдете из вашего медресе?
— Образованным, высокообразованным человеком.
— Да нет, я не об этом. С какими правами, какую работу вы станете делать?
Вначале этот вопрос Гумеру показался бессмыслен­ным. Только на днях он прочел книгу: «Мысли, приходящие мне в голову», Ему по душе пришелся этот труд. Так вот, в этой философской книге наряду с дру­гими философскими спорами было несколько слов об образовании. Там говорилось, что материальный инте­рес в жизни — есть самое настоящее «свинство». И вот теперь, если верить атому ученому труду, перед ним сейчас сидел не землемер в пальто с блестящими пуго­вицами, а какое-то животное. Подсчитав, что сразит землемера наповал своими доказательствами, он сказал победным голосом:
— Мы учимся только ради образования. К чему нам какие-то там права?
— А-а-а... так вот оно что! — сказал землемер, ис­пытующе заглядывая Гумеру в глаза.
И это показалось Гумеру издевательством. На этом разговор их прекратился. Собравшись, они потихоньку тронулись в обратный путь. Всю дорогу до деревни и потом уже у себя дома в ушах Гумера звучало это «а-а-а...», вселяя в душу сомнение и тоску.
Вот и теперь он сидит в палисаднике, а в смехе крестьян, возвращавшихся с поля, и в разговоре людей ему слышится это «а-а-а...», оно дразнит и мучает его.
Зашло солнце, на улицах деревни стало сумрачно и тихо. А ему все кажется, что неподвижные высокие ивы вдоль улиц, ветряные мельницы, понурившиеся на горе, и все деревенские домики, крытые соломой, с низкими окошками — все в один голос тянут это нена­вистное «а-а-а...». Где-то словно слышится еще веселая мелодия из «Мыслей, приходящих мне в голову», но непрекращающая «а-а-а...» душит и заглушает эту славную мелодию.