ПТИЦА СЕМУРГ

— Одевайся скорей! Народ уже собирается! —
воскликнул он, ввалившись.
— Народ собирается? Куда? Зачем?
Увидев мое изумленное лицо, он вытащил из кар­мана газету с занавес, конечно татарскую, и разостлал
предо мной.
— Вот! Не читал? Ну, так читай! — сказал он и ткнул куда-то пальцем.
Я взял в руки огромный лист и тут же потерял ука­занное место. Стал лист вертеть и так и этак. На восьми страницах были сплошные объявления. Но все они ка­кие-то... совсем непохожие на виденное мной. Ладно еще, бросились в глаза объявления Анны Челаг, где изображена женщина, держащая в руке ветвь с тремя цветками, и «Сан-Рафаэль», не то совсем растерялся бы. Я принялся разглядывать внутренние страницы. Деся­ток страниц были заполнены статьями и объявлениями.
— А где же заголовок газеты?
— Вот заголовок,— ткнул пальцем приятель,— Идгам магальгоннэ».
Я чуть не расхохотался.
— А почему таким мелким шрифтом? — спросил я.—
Только шестнадцатым кеглем?
— Места мало,— ответил он.— К тому же эту газету всякий знает. Она часто выходит совсем бет заголовка, он ставится только в особые дни, да и то лишь в утрен­нем выпуске. Обеденные и вечерние газеты идут без заголовка.
Я был поражен. Как это так: утренний, дневной, ве­черний выпуск?!
Наверное, что-то путает. Народ у нас, слава богу, не так уж глуп, чтобы выпускать газеты утром, в обед и вечером. Тут нечего и разговаривать, Я все наши газеты знаю как свои пять пальцев. Ну, кто это так пере­барщивает, прямо из оглоблей прет?! Нет, здесь что-то не то. Либо он меня разыгрывает, либо в голове у меня винтики ослабли.
Стараясь как-то осмыслить услышанное, я переспросил:
— Ну-ка, расскажи еще раз.
— Да что рассказывать? — рассердился он.— Соби­райся поскорей! Чему удивляться?
— Повтори, прошу тебя, еще раз про газету. Мо­жет, что-нибудь пойму. А так черт те на что похоже…
Он чистосердечно пытался разъяснить мне все.
— Ну, что говорить? Газета как газета. Вот статьи, вот информация, вот объявления.
— А название?
— Идгам магальгоннэ.
— Сколько раз выходит в неделю?
— Ежедневно. Три раза в день.
— Где же она издается?
— Да что с тобой? Не в Америке, конечно, а вот здесь, в этом самом городе.
Я пощупал тихонько уши, нос. Может, я сплю? Все на месте. Попробовал отогнуть к тыльной стороне ми­зинец — Оолит. Значит, это не сон, а явь. Но все смахи­вает на сновиденье. В своем городе у мусульман имеет­ся такая газета, а мне ничего неизвестно. Да ведь это в пред людьми стыдно!
Теперь я старался и виду не подавать, что недоуме­ваю; стал критиковать газету, расхваливать другие листки; хвалить их крупные, отличные заголовки.
— Нужно было опустить какое-нибудь объявление и покрупней дать заголовок. Да и само название по­лучше придумать. Почему «Идгам магальгоннэ», а не, например... ну, «Алькалиматэ ляфзон возыйга лимагъиен» — привязывался я к нему.
— Пойдешь ты, наконец, или нет? — спросил он.
— Куда? Зачем? — удивился я, забыв, что он меня куда-то звал.
— Летные состязания сегодня. Летные состязания!.., Вот читай! — И, не дожидаясь, пока я прочту, сам принялся читать оповещение в газете:
— «Сегодня после дневной молитвы на площади Марфугат состоятся летные состязания. Господин Гайнетдин Гайнельисламов, создавший за последнее время ряд летательных машин в прославивший себя на весь мир, полетят на своем новом аппарате, сконструирован­ном в самое последнее время и названном «Птица Семург». В состязаниях участвуют представители Тур­ции, Ирана, Аравии, Бухары и других стран. Долетевше­му за двадцать минут до солнца газета «Идгам ма­гальгоннэ» выдаст премию в полмиллиона рублей». Ты послушай! «Человек, долетевший первым, должен вбить в середину солнца гвоздь и повесить там свою шапку. За это зрелище плата не взимается. Зрители должны прийти в истинно мусульманской одежде».
Пока приятель складывал газету и засовывал ее в карман, я быстро накинул бешмет на плечи я надел кявеши.
— Пойдем! — сказал я решительно.
Мы измучились, пока добралось до площади Мар­фугат, Извозчика не было, и всю дорогу мы шли пешком. Народу везде было столько, что ступить негде было, К тому же обувь у меня была великовата, а тут еще какой-то увалень наступил мне на ногу и окончательно погубил кявеши: они разодрались по бокам и спадала с ног. Пришлось всю дорогу волочить их по земле. Вспо­тел, устал я.