Гариф с тремя-четырьмя товарищами вышел тотчас.
вслед за ними, клонясь против резкого ветра, сгорбись и, съежившись, потянулись и остальные. Они, двигаясь гуськом, обошли вскоре лабаз и здесь очутились враз перед необыкновенно величественною картиной. Море взбушевалось... Насколько хватал взгляд, обширные и страшные гряды волн, рассеивая клочья белой пены, двигались с ужасающе грузной легкостью друг за дру­гом. По небу стремительно текли почерневшие облака, море по горизонту укутано было мутным, кипящим ту­маном...
Солдат вскричал:
— Ого! Глядите, куда лодку-то отбросило! Сафа вгляделся и заорал, сбившись от возбуждения
на высокую фистулу:
— Ох, пропадает ведь невод, ребятушки! Ухватив Николая за плечо, он с силою отпихнул
его и большими скачками бросился бежать к тому месту, где гурьбой скопились казаки. Никого не оста­валось около вала: рыбаки все отступили от кромки мо­ря и собрались вдалеке, саженях в ста пятидесяти прочь по берегу.
За Сафою пустились бежать к рыбакам и остальные работники. Лишь Николай да Хайрулла, как бы выка­зывая хладнокровие и самостоятельность, продолжали шагать, как ранее, присогнувшись и враскачку одоле­вая ветер. Но через непродолжительное время припусти­лись и они.
Первыми к рыбакам подбежали Сафа и Гариф. Здесь же находились Исак и дядька Шарафи, а также Абрам. Не исключая этих троих, люди казались охваченными непривычным волнением и паникой, ругань и выкрике стояли, как никогда. В пяти-шести саженях от берега колыхалась на волнах лодка, и пять-шесть же рыбаков в ней, напоминая облепивших какую-то щепку вполне беспомощных и жалких тараканов, старались удер­жаться на ногах и не вылететь за борт. С уханьем бро­сались волны и вскидывали лодку наверх, затем отступали и с маху сажали ее на песок, и опять подбрасы­вали и били об дно... Кормщик, было видно, ухватив­шись одной рукою за рулевое весло, пытается устоять, в то время как другою энергически машет и широко разевает рот, из последних сил матеря кого-то. А здесь Исак, в свою очередь, исступленно взвизгивает, как по­мешанный, кидаясь на всех подряд...
Гариф, обернувшись к дядьке Шарафи, спросил: — Что такое, что приключилось-то? Тот с холодною злобой ответил:
— Да аркан, видишь, упустили, кормщик еще чет­верых на весла просит, а нейдет туда никто! Пес на пса кивает, да пес хвостом виляет...
— Я пойду! — сказал вдруг Гариф, заиграв глазами, словно ему объявили невесть что обнадеживающее, И сразу, не медля ни мгновения, прыжками скаканул к воде.
— Погоди-ка!..— вскрикнул было с поспешностью Шарафи-абзы, но Гариф его уже не услышал. Догнать и схватить парня за полу старик перед людьми не отва­жился. Но все же он потрусил за ним, надеясь найти какой-либо способ удержать того от безрассудного ша­га, и припоздал в другой раз: Гариф, дождавшись, ког­да волна в очередную пору отхлынула, кинулся вперед и после отчаянного подскока повис, цепляясь обеими руками за борт лодки... Пока рыбаки, в ней бывшие, та­щили его к себе, налетела опять волна и накрыла Гарифа чуть не с головою; рук он, однако, и тогда не разжал, а затем его уж и в лодку втащили. Быстро нашлись теперь желающие последовать столь явному примеру, и один за другим еще трое человек, совершив похожий маневр, оказались там же, в лодке. Мертвой костью болтавшаяся среди волн, довольно громоздкая лодка эта, заполучив необходимых людей, как-то бодро оживилась; три пары весел разом ударили и погрузи­лись в кипящую воду; лодка, словно огромное, черное и несуразное насекомое со многими резвыми ногами, натужно, схватываясь с волнами, поползла вглубь. Там, по мере удаления от берега, она выглядывала все утлее и жальче, и все непременнее казалось, что вот-вот она опрокинется и затонет. Не прошло много времени, как она уже приняла вид захваченного поклевкою ныряю­щего поплавка.
Ветер выл и свистел, волнение на море не прекра­щалось, но с каждой минутою становилось сильнее.
Исак вместе с Абрамом отошли несколько в сторону от основной толпы и стояли вдвоем, казаки, сбившись в кучу, угомонились на время и более не кричат, молча следят за своими товарищами, которые, исчезая и вновь появляясь, упорствуют одолеть расходившуюся стихия. Товарищи Гарифа собрались вокруг дядьки Шарафи, они растеряны и смотрят на старика с надеждою, а тот потихоньку костерит Исака: