— И зятек Вэли хорош! Хоть бы аллаха побоялся. Где это видано, чтобы чужое сокровище вот так мучить... Каково же ей все это терпеть? Нет, шалишь, не для того мы ее растили — холили...
После минутного молчания один из братьев реши­тельно сказал:
— Вот приедет он за ней еще раз — выпороть его надо как следует... И — потребовать развода...
— И то дело! — поддержал его второй.
Тут из боковой комнаты вылетела растрепанная Сагида.
— Кого вы собираетесь выпороть-то? Вэли, что ли? Так ведь он ни в чем не виноват! — выпалила она.
— А кто же виноват, доченька? — негромко спросил отец.
— А я... А я откуда знаю?..— проговорила Сагида и опять залилась слезами.— Я же сама со злости обозва­ла его плохим словом... А вы уж сразу и выпороть... Отец, скажите, чтобы меня отвезли обратно, пока он сам не примчал...
Все согласились с нею.
Когда всем домом вышли проводить Сагиду до по­возки, кто-то уже катил к их воротам. Не успел он остановить коня, как Сагида соскочила с отцовской коляски и с разбегу вспрыгнула в коляску к приезжему. Это, в самом деле, был Вэли. Прильнув к мужу, Сагида не смущаясь присутствия родных, чмокнула его в щеку.
Возвращаясь в дом, старик пробормотал:
— Ах ты, детка, ах ты, баловница! Изводишься сама и других изводишь...