Так думала Асия, сама себя растравливала, сама и утешала. Но в один мартовский день, когда легла легкая поземка, остановилась возле телефонной будки, достала из кармана тот листочек. Спеша, волнуясь, набрала номер.
— Слушаю вас,— ответила женщина. От волнения и вовсе перебило дыхание. Помолчала, потом выдавила с трудом:
— Мне... Арслана можно?
— Арслан Сахипович проводит совещание.— Голос стал заметно суше.— По какому вы делу? Как Арслану Сахиповичу доложить?
Ничего не сказала Асия. Осторожно повесила трубку и вышла из будки. Мела, крутила поземка, поднимался буран. Асия долго, словно в удивлении, смотрела на листок бумаги в руке. Потом, придя к твердому решению, тщательно порвала его на мелкие кусочки. Отбросила в сторону и поспешно зашагала прочь. Казалось, чем быстрее, чем дальше уйдет она от этой телефонной будки, тем дальше будет от чего-то постыдного, дурного, спасется от какой-то беды.
И буран, что мел в душе Асии, кажется, улегся.
Был обычный рабочий день в ателье. Приемщице понадобилось куда-то уйти, и она попросила Асию посидеть за нее. Асия обычно соглашалась, ей нравилось принимать клиентов, поговоришь, обсудишь, тебя спросят, ты посоветуешь, и все тебе в глаза смотрят, и все тебе благодарны, а так приятно быть доброй и снисходительной.
Открылась дверь, и в сопровождении почти взрослой уже дочери вошла рослая пышнотелая ханум средних лет. Глянула Асия и поняла, что клиентка не из обычных — во всем импортном, у нас такого и не ищи, все равно не найдешь. На шубу ее только раз глянуть — и тоска черной молью изгрызет любое женское сердце: так и льется, так и мерцает, словно снежинки под луной. Да, с такой дамой не поговоришь, не обсудишь, и в глаза тебе она заглядывать не будет. Асия как сидела, так и осталась сидеть, только ручки перед собой сложила, лишь постаралась не выдать восхищения, дескать, и мы не лыком шиты. А вот начальницу смены, которая сидела, будто наизнанку вывернутая, день-деньской щелкала семечки и, о чем у ней ни спроси, в ответ только огрызалась, в тот же миг — раз! — и вывернули обратно лицевой стороной. В следующий миг она уже смахнула растеленную на коленях газету с семечками и шелухой в мусорное ведро, вскочила на ноги, метнула взгляд в зеркало, крепко вытерла рот, одернула подол, убрала волосы со лба. Ишь какая быстрая, какая сноровистая, кто бы мог подумать!
Шагнувших через порог посетителей встретила сиянием, как взошедшее солнышко. От такого зрелища любопытство разгорелось еще больше.
Начальница смены себя держать умела, при малом ее росте девушки-портнихи только подбородок ее видели, а тут в пояс согнулась, руки вперед вытянула и повела ханум с дочкой прямо в кабинет к заведующей. Закройщицы, принимающие самые важные заказы, перекинули метры через плечо; подтянулись, взяли в руки карандаши начальники цехов. С двумя не виданными доселе рулонами материала, один зажав под мышкой, другой перекинув через плечо, носился туда-сюда завскладом. Даже заведующая, что целыми днями сидела прочно, как гриб боровик, у себя в кабинете и на все звонки по ее приказу отвечали: «Их нет, они на совещании», тоже отодралась от своей грибницы, забегала, будто огонь за подол зацепился, несколько раз вылетала в приемную, обходила кругом, не знай, что сказать и к чему придраться, каждому встречному лишь грозила пальцем и, сложив накрашенные губы куриной гузкой, призывала к порядку. В последний выход не стерпела, остановилась перед Асией:
— А ты что тут сидишь?— зашипела она. Ответа ждать е стала, погрозила пальцем:— Смотри у меня, знай свое места Ишь, ручки сложила, грудь выставила, будешь так сидеть...— не договорив, умелась обратно в кабинет.
Асия только хмыкнула про себя: дело знакомое. К странным повадкам заведующей они уже давно привыкли. Случись ревизия, проверка или какое большое начальство ненароком заглянет, взвихрится, взовьется, а потом успокоится, сядет обратно в свой закуток, не сковырнешь.
Впрочем, еще одна странность есть у заведующей: молодых, красивых девушек на дух не переносят. И, надо сказать, взгляд у нее на красоту особенный — чем круглей, чем румяней барышня, тем солоней приходится той. А уж прическу сделала, накрасилась да еще, не дай бог, принарядилась, тут же вовсе милости не жди. Обязательно найдет к чему придраться. А не найдет — все равно мимо будет идти, возьмет и уест так просто, без причины. В коллективе на нее не обижаются, а подковырки вызывают только улыбку. Асии тоже получать такие шпильки не впервой. И, даст бог, не в последний. Кое-кто из женщин побойчей, если вдруг заведующая начинает обходить их вниманием, тут же выкладывают ей свою обиду: