— Не имеешь права! — встопорщилась Асия.— Я не канарейка в клетке.
— Не канарейка. Ты дочь моя. Не отпущу.
Когда же Асия с рюкзаком за плечами шагнула к ней, она увидела вспыхнувший в глазах дочери недобрый огонек и быстро юркнула за дверь. В замочной скважине дважды злорадно повернулся ключ.
Что же, Асия свою маму знала хороша. На худой конец, была готова к такому повороту. С рыдающим воплем, чтобы показать свое бессилие, она с минуту поколотила кулаками дверь, с грохотом скинула рюкзак на пол (тоже, дескать, с отчаяния) и, тихонько подняв его, на цыпочках зашагала к балкону, дверь которого целыми днями стояла открытой. Покосилась вниз — высоко, голова кружится. Но бояться было некогда — и она решительно открыла решетчатую дверцу в ограде балкона. Есть ли пожарникам от этого лаза какая-то польза, неизвестно, а вот в таких случаях и таким, как Асия, в самый раз... По отвесной лестнице, с рюкзаком на плече с шестого этажа спустилась на пятый. В другое время даже за край балкона заглянуть страшно, а тут — как только храбрости хватило! Она перелезла на балкон пятого этажа и забарабанила в дверь. Здесь жил дядька, порядочный выпивоха, а в общем-то самый настоящий алкаш. Сейчас алкаш один, жена его на прошлой только неделе забрала детей и уехала в деревню к родителям. Конечно, при встрече Асия с ним не здоровалась даже, дескать, не знаю такого, и все, а теперь вся надежда в нем, единственный ее спаситель. Впрочем, невелик подвиг — в балконную дверь впустить да в наружную выпустить. Только бы дома оказался.
По расчетам Асии, в это время алкаш должен был сидеть дома. Винные магазины еще закрыты, соседу на улице делать нечего, собутыльники еще не донимают, все равно без пользы. Для таких — как двери винного отдела открываются, так и заря занимается, светлый день начинается. Точно амбарные крысы, забившиеся в подполье, сидят, своего часа дожидаются, а пробили часы, открылись двери, и отправляются в поход…
Не ошиблась Асия, сосед ждать не заставил, даже не глядя кто стучит, недовольно бурча, начал двигать шпингалеты. Почему на балконе человек, откуда явился, его не удивило, с хмурым видом он отворил дверь и впустил Асию в комнату. «Даже не скумекал, что дверь-то балконная, а не на площадку»,— поняла Асия. Видно, спал сосед, предстал в длинных, до колен пестрых трусах. Волосы взлохмачены, голые плечи съежились, как моченое яблочко, в полуоткрытых глазах, как пасмурный день, сизая муть.
В общем, с похмелья человек, понимать надо. К тому же поднять подняли, а разбудить не разбудили. Даже впустив, он не посмотрел на Асию.
— Ни капли не осталось,— прохрипел он. Повернулся я зашагал на кухню.— Голова трещит.
На кухне он задвигал посудой, звякнула крышка чайника, видать, искал, чем залить похмелье.
Асия проволокла рюкзак по полу и остановилась у входной двери. Но взялась за ручку, и сразу успокоилось сердце, она встала и отдышалась. Вот так, зайди к соседу, с которым в жизни не зналась, через балкон зайди, через дверь выйди — и даже спасибо не скажи.
Нет, нехорошо получается, неучтиво. К тому же надо было выяснить, нет . ли кого на площадке — затаив дыхание, прислушалась. Тем временем с чайником в руке в прихожую вышел алкаш. Поднял чайник, с шумом оттянул из носика вчерашнего чаю, кулаком продрал заплывшие веки и тут увидел Асию. Поморгал, потер висок — что это, сон или явь?
— Вот тебе на! Асенька никак? Асенька, соседушка! — Он широко, словно привечая дорогого гостя, раскинул руки.™ Входи, Асенька, сюда, в комнату, в комнату проходи».
— Вошла уже, теперь выходить пора,— хмуро буркнула Асия.
— Проходи, Асенька, проходи, не стой на пороге. Сама знаешь, кто на пороге стоит, тот никогда не вырастет,— засуетился алкаш, обрадованный такой неожиданной встречей. Весь сразу ожил, разулыбался, вон, даже пошутить попробовал. Но откуда, как появилась Асия, все еще не понимал. С такой силой принялся тереть глаза, что, наконец, проснулся и даже немного протрезвел. Застеснявшись своего вида, резво поднял трусы.
— Я сейчас, Асенька, только оденусь, Асенька... Одну только минуточку. А ты проходи, вон, в комнату проходи,— сам пятится, а сам улыбается умильно, уж так Асеньке понравиться хочет.— Нельзя возле двери стоять, Асенька, не полагается так.