Так говорила Асия — скривив губы, с нажимом на каждое слово, чтобы сразу подавить всякое сопротивление.
Вот и подумайте, каково это матери да от родной дочери выслушивать подобные слова? Так-то оно так. Однако есть же какая-то правда и в ее словах. Конечно, малость запальчиво говорила, немного погорячилась дочка. Но чего она хочет? Немножко самостоятельности, только и всего. Что ж, была умным послушным ребенком, до сих пор огорчений не доставляла, теперь же, когда выросла, даст бог, с пути не собьется. Вот, пожалуй, и все, чем оставалось утешиться бедной матери. Она не спорила, решила все свои доводы держать при себе. Каждое слово дочери, сама интонация, с которой были сказаны эти слова, звучали в ушах, но она сдержалась. Может, и на этот раз все разговорами и окончится, подумала она.
Но дела пошли совсем не так просто, как надеялась мать. Асия была уже взрослой девушкой. Причем такой девушкой, что шла по улице — и встречные парни вздрагивали. Милостивой оказалась природа к Асии. Отцу и матери отпустила в меру, а тут вдруг взяла и расщедрилась. Да еще как! Но самое опасное: Асия хорошо знала, что красива. А между девушкой, которая получила от природы подарок, но ценности его еще не поняла, и девушкой, что прелесть собственной красоты уже распробовала, разница есть. Такая, скажем, как между небом и землей. Если «небо» для суженых своих — дарованное свыше счастье, то «земля» для своих, потерявших разум, мужей — судный день и кромешный ад. Если первые обещают легкую жизнь и покой, то вторые — бессонные ночи, больное сердце, а там, рано или поздно, развод.
Иная красавица жизнь проживет, а сама себя до конца не разглядит. Асия же, семнадцати еще не исполнилось, цену своей красоте уже поняла. А уж разок уцепила — теперь ни на день, ни на час из памяти не выпустит. Даже бабушкой будет, с зеркалом не расстанется. «Я красивая»,— два эти слова червем точащим, болезнью души станут, немало бед и огорчений принесут и людям, и ей самой, но исцеления уже не будет.
Однако, если хорошенько подумать, истинные виновники этого — мы, мужчины. На женщину, уверенную в своей красоте, комплименты дождем изливаем, а случись у тебя с комплиментом заминка, она сама эти любезности силком из тебя вытащит, потому что отныне лишь этим нектаром, как пчела с цветка, живет, лишь этим медом насыщается ее душа. А кто не верит, пусть убедится сам: убежденная в своей красоте женщина, несущая ее напоказ, сама завлекает, только восхищенных взглядов ждет, словно неводом их собирает, завлекать-то завлекает, но и сама же над ними, кто с пересохшим горлом, горящим взглядом смотрит ей вслед, смеется. Если кто думает, что она ничего не замечает,— глубоко ошибается! Чует, каждый взгляд чует, зацепившийся за подол!
В середине августа фамилия Асии была в списке поступивших. Кто же после такой победы не отпустит своего ребенка на отдых? Сбылась давняя мечта Асии — на отцовской самоходной барже она отправилась в путешествие по Волге.
Первое, что почувствовала она: взгляды всего экипажа, ну, прямо глаз оторвать не могли! Скрывать не станем, это ей понравилось, ощущение было приятное.
Каждый раз, проходя мимо, играла глазами и крутила телом. Потеха! Тем дурачкам того и хватает, всякое соображение теряют, так и вьются, словно слепая мошкара. Особенное удовольствие было — дразнить проходящих практику молоденьких матросов. Что ни скажет — все стерпят, издевается — не понимают, гонишь их — не уходят. Сменятся с вахты и таскаются за ней по пятам. У кого язык хорошо подвешен, те остроумием своим сразить пытаются, а кто на язык не бойкий, те силой или умом или былыми своими похождениями поразить хотят. Звали, когда вернутся в город, послушать магнитофонные записи, светомузыкой удивить обещали. А в один день механик повел ее в машинное отделение. Интересно Асии, все хочется увидеть. Дяденька этот сначала всякие крутящиеся колеса показывал, а потом вдруг взял и обнял ее за талию! Сумел-таки, застал врасплох! Мало того, навалился весь, целоваться тянется. Сорок лет, а ума нет, такую чушь понес: