1

В тридцатые годы ни один концерт не обхо­дился без песни о тракторе. Особенно старались школьники:
Как у трактора колеса
Все спешат вперед, вперед...
Слово «трактор» вошло и в живую речь людей — символом мощи и будущей счастливой жизни. Появи­лась даже привычка щеголять новой поговоркой: «Ба­бушка соха, отойди в сторонку — трактор едет!»
Как-то по весне, кажется, в тридцать четвертом го­ду, на околице нашего аула остановился трактор. Стар и мал, побросав свои дела, побежали туда. Вот оно, это чудо,— на громадных железных колесах, гре­мя и стреляя дымом из трубы, стояло посреди дороги и сотрясало землю. Страшно было подойти поближе. А вокруг трактора смело ходили и даже трогали ру­ками грохочущий мотор трое нездешних широкопле­чих парней, и лица и руки у них были черные, в ма­зуте. По набухшей весенней влагой земле расплы­вался чудный запах керосина...
Председатель колхоза и бригадиры с почтением разговаривали с теми черномазыми джигитами, а по­том помогали им налаживать прицепные плуги. Нако­нец железное грохочущее чудовище двинулось, поеха­ло на своих огромных колесах, а четыре лемеха легко вошли в землю, и люди, словно зачарованные, с вос­хищением смотрели вслед.
Свежая пашня прибывала на глазах. Трактор не ос­танавливался на отдых. Он не остановился даже тог­да, когда тетушка Махибадар, присматривающая за чистотой в помещении колхозного правления, принес­ла в узелке хлеб, молоко и чугунок с супом. Чернома­зые джигиты, сменяя друг друга на тракторе, сади­лись прямо на землю и ели, и суп, видно, был у них очень вкусный, да и баранина — только косточки по­хрустывали...
Эти джигиты ни с кем, кроме председателя, не раз­говаривали, будто даже не замечали людей, оберегая, наверное, свое величие и тайну. Откуда они? чьи? кто у них отец-мать? — но на все вопросы был один от­вет: МТС. Надо было до вечера найти для них очень хорошую квартиру, заранее послать туда мясо, мед, белый хлеб, затопить для них баню... Люди разошлись по домам только в сумерках.
Последним возвращался, вышагивая босыми нога­ми по мягкому вспаханному полю, подросток Кашфи.
— Вот это работа,— сказал Габдельбари-агай, отец его.— Если хочешь вдоволь есть мясо, плавать в меде и масле, научись вот такой белой работе.
Но Кашфи и без отцовского нравоучения уже оп­ределил свой жизненный путь.
Кашфи был у родителей единственным чадом, по­этому провожали его на курсы трактористов с боль­шими почестями. А правление колхоза приняло даже решение: если Кашфи будет хорошо учиться, то мате­ри будут начислять ежемесячно по десять трудодней, а самому Кашфи — по три рубля деньгами. И поле­тели из аула в Ташлытау письма. «Живем на кварти­ре, чугунок, в котором варим картошку, стал совсем маленьким, так что если папа приедет, пусть привезет новый чугун...» «Занятия очень трудные, уже выучили кэлинвалы, приступаем к изучению магнито...»
Месяца через три, на выходной день, Кашфи при­ехал сам. В их большом я прибранном доме собрались
соседи и расселись на полу. Мало-помалу разгорелась беседа. Впрочем, говорил один Кашфи.
— Когда поршень цилиндра опускается вниз, откры­вается один канал, и вот в этот канал входит топли­во. Но это уже не жидкий бензин, а распыленный, как газ, И только эта масса туда попадает, эсвича дает искру, она вспыхивает и давит на поршень. А поршень соединен с кэлинвалом. Как только начинает повора­чиваться кэлинвал, открывается канал другого цилин­дра. И туда опять топливо, и опять искра, и этот пор­шень соединен с кэлинвалом, а кэлинвал соединен с колесами. Вот так!..
Мужики слушают его, разинув рты. Кашфи же рас­паляется все больше.
— А знаете, что произошло в прошлом году на экзаменах? Председатель комиссии спрашивает у одного парня из аула Мэтэскэ. Да вы должны его знать, он доводится родственником нашей тетушки Зульфии. Так вот, председатель у него и спрашивает: «Если на полном ходу у трактора отвалится магнето, -какое из колес его раздавит?»
С выражением счастливого и все знающего чело­века Кашфи ждет ответа. Но кто из мужиков может хоть что-то ему сказать? — они только хлопают глаза­ми. Лишь отец с матерью не могут скрыть радости, а остальные кряхтят да отводят смущенно глаза. Каш­фи, подобно коршуну, парит на крыльях своего зна­ния. Конечно, откуда им знать, какое колесо переедет, ведь даже этот Гаптри из Мэтэскэ, который столько учился, сказал: «Магнето, если отвалится, попадет под заднее колесо». А что они могут сказать?