На всякий случай юный халвафруш предложил ему отведать халвы. Абу-али-сина взял кусок халвы, поло­жил в рот и тут же с отвращением выплюнул.
А надо сказать, что юного халвафруша любили все, Кто хоть раз его видел. Люди бросали дела, только что­бы взглянуть на красавца, и тот, кого он одаривал своим вниманием, был просто счастлив. Когда юноша угостил халвой Абу-али-сину, чувство ревности загово­рило в людях, но когда он выплюнул халву, возмущен­ная толпа стала с гневом осуждать его:
— О невежественный пришелец! Мы не только хал­ву, мы даже яд смертельный приняли бы из рук нашего любимца с благодарностью, как живую воду. Как свет очей своих мы любим его, днем и ночью можно любо­ваться его несказанной красотой, ибо один взгляд на него доставляет отраду нашему сердцу. Не жалует нас, увы, си своим вниманием, а тебе оказал такую честь, какая нам и не снилась. Как же смел ты выплюнуть эту бла­гословенную халву? Как посмел ты оскорблением отве­тить на благосклонность нашего любимца?
С камнями и палками подступали к Абу-али-сине разъяренные люди, а он-то знал, как опасны бездонные реки возмущения, чьи бурные волны вот-вот выплеснутся из берегов. И Абу-али-сина поступил так, как поступил бы любой мудрец на его месте — он исчез... Толпа этого не заметила, но юноша пошел следом за ним, рассуждая: «Этот дервиш — не простой человек. Не без умысла выплюнул он халву. Верно, в этом есть какой-то знак...» С этими мыслями халвафруш догнал мудре­ца в укромном проулке и, когда они остались наедине, упал пред ним на колени:
— О, всемилостивый господин мой! Простите, что так нехорошо все получилось... Я всегда буду рад видеть вас своим гостем и готов почитать вас как отца родного. Вам не понравилась моя халва, и, по-видимому, вы пра­вы, потому что, хотя я и продаю халву, но не довелось мне учиться у мастеров ее приготовлению. Мой отец тоже был халвафрушем. Он умер, когда я был совсем маленьким, и мать не смогла отдать меня в, учение. Она рассказала мне, как варил халву отец; так же варю ее каждый день и я. На это мы и живем. Вы, мой велико­душный господин, наверное, очень хорошо знаете ре­месло халвафруша. Будьте моим учителем и да возбла­годарит вас аллах за помощь сироте!
Вежливая речь юноши, его искренность пришлись по душе Абу-али-сине. С еще большей нежностью посмо­трел он на молодого халвафруша и ответил:
— Будь по-твоему, милый юноша, я готов стать тво­им учителем. Но не только вкусную халву научу я тебя готовить, а обучу и таким ремеслам, о которых ты слы­хом не слыхивал и которых ты видом не видывал.
Призадумался халвафруш. Знал он, что дервиши хо­рошо разбираются в торговле, и решил сначала, что не­знакомец хочет использовать в корыстных целях его красоту, но, взглянув на доброе лицо дервиша, подумал, что тот не способен на злое дело. Абу-али-сина пообе­щал вечером навестить славного юношу, н они расста­лись.
Когда вечер, словно опытный охотник, спрятал кап­каны туч и старуха-ночь, укрывшись черней шалью, ти­хонько раздула искорки звезд, Абу-али-сина появился на пороге лавки халвафруша. Халвафруш вышел к нему навстречу, почтительно поприветствовал гостя и пригласил войти. Они вошли в лавку, халвафруш зажег свечу и выставил перед гостем все, чем был богат. Отведав угощенья и помолившись аллаху, Абу-али-сина разгово­рился с юношей. Халвафруш с каждой минутой все больше нравился Абу-али-сине и не только своей красо­той, но и умом.
И Абу-али-сина дал почувствовать своему собесед­нику, что не простой человек посетил его. Пристальный взгляд Абу-али-сины смущал юношу, и он терялся в до­гадках, с какой же целью ищет с ним дружбы этот таинственный незнакомец.
— Мой господин,— обратился юноша к гостю,— вы из чего варите халву? Прикажите, я принесу все, что надо, и мы приготовим халву для завтрашней продажи.
Абу-али-сина словно и не слышал предложения хал­вафруша и продолжал говорить о чем-то другом. И хал­вафруш решил, что дервиш не зря уклоняется от раз­говора о халве, он просто ничего не умеет делать и с ка­кой-то непонятной целью морочит голову бедному юно­ше. Халвафруш хотел было выгнать дервиша, но, набравшись терпения, удержал себя в руках и снова спросил, как же он готовит халву.