Сорок дней приходил араб к торговцу головами, тот брал деньги и клал в корзину овечью голову. Монеты от Абу-али-сина были всегда новенькие, и торговец складывал их в отдельный мешок. Но однажды он от­крыл мешок, чтобы взять деньги на расходы, и с ужа­сом обнаружил в мешке вместо звонких монет мятую бумагу. Поразился торговец и решил, что дервиш — злой колдун. А в это время снова пришел немой араб с корзиной за плечами. Возмущенный торговец, ругаясь, бросил в его голову ковш. Араб упал и превратился в палку. Удивленный торговец не мог поверить своим гла­зам, а Абу-али-сина, узнав о случившемся, уже подхо­дил к перепуганному торговцу.
— Где мой слуга? — спросил Абу-али-сина.
— Злой колдун! — закричал торговец и схватил Абу-али-сину за ворот.— Все монеты, что ты присылал со своим арабом, превратились в мятую бумагу!
— Не говори глупостей, — сказал Абу-али-сина.— Где мой араб?
— Я кинул в него ковшом, — отвечал торговец,— а он превратился в палку.
— О правоверные!— стал шуметь Абу-али-сина, при­влекая внимание толпы,— будьте свидетелями. Этот человек убил моего слугу, а теперь говорит, что он пре­вратился в палку. Разве возможно такое?
Шумная толпа разделилась надвое — кто был на стороне Абу-али-сины, а кто защищал торговца. Крича и споря, направились все к казыю.
— О мудрый казый! — сказал Абу-али-сина,— этот торговец продает правоверным под видом овечьих голов человечьи проверьте сами и, если я лгу, накажите ме­ня по всей строгости.
Удивленный казый послал людей проверить слова дервиша. И увидели люди у торговца и голову ребенка, и женскую голову, и голову старика. Вернулись люди и казыю, подтвердили слова дервиша, а дервиша в это время и след простыл — сделался Абу-али-сина невиди­мым.
Возмутился торговец, стал обвинять дервиша в злом колдовстве, но на его слова и внимания никто не обра­тил. Приговорил казый торговца к смертной казни, и взмолился торговец:
— О мой властелин! Выслушай все-таки меня на­последок. Сорок дней присылал этот дервиш своего ара­ба за овечьими головами и вместе с ним монеты. Но однажды все монеты оказались ненужной бумагой, а теперь вот сам дервиш исчез на глазах. Аллах знает, что я истинный правоверный и никогда не торговал че­ловечьими головами. Можете проверить!
Снова послал казый людей, на этот раз они обнаружи­ли только овечьи головы.
Мудрый казый отпустил торговца, и тот побрел в свою лавку, думая о том, как, освобождая свою голову от беды, он едва не лишился самой головы.
Случай с торговцем овечьими головами стал известен во всем городе, все только об этом и говорили. Слухи об этой истории дошли и до падишаха Махмуда. «Уди­вительное дело!» — подумал падишах. А визири ему сказали:
— О падишах, это, несомненно, дело рук мудрого Абу-али-сины.
И снова послал падишах людей, чтобы те нашли Абу-али-сину, и снова поиски были безуспешными.
А Абу-али-сина ходил себе спокойно по улицам Кир­мана. Однажды он приметил стройного юношу и пошел за ним следом. Юноша зашел в лавку. Абу-али-сина то­же. Он, не скрывая, любовался прекрасным юношей, чем вызвал гнев его отца, Человека зловредного и грубого.
— О, осел неверный,— закричал на Абу-али-сину отец юноши,— что ты пялишь глаза на моего сына? Убирайся прочь!
— А разве нельзя любоваться прекрасным? — отве­тил Абу-али-сина.
Но злой человек стал осыпать мудреца такими руга­тельствами и оскорблениями, что тот счел за благо уйти. Но не в правилах Абу-али-сины было оставлять безна­казанным порок. «Я покажу ему, как надо разговаривать
с людьми»,— решил Абу-али-сина и вышел за город. За городом расстилалась безводная сухая пустыня. Абу-али-сина нашел четыре палки, воткнул их в землю и прочитал заклинание. И возник тотчас сад, который если и можно было бы с чем-нибудь сравнить, так только с райскими кущами: благоухали ароматом цветы, деревья перепле­лись зелеными кронами, журчали прозрачные родники, и соловьи пели на дивных розах. А под сенью сада про­легли удобные дорожки. Увидевший этот необыкновен­ный сад мог потерять разум от восторга.
Абу-али-сина принял облик богатого человека, про­шел в лавку и со всем красноречием обратился к отцу юноши: