И падишах велел самым жестоким, самым страшным своим палачам обнажить мечи, выставить впереди гла­шатая, барабанщиков и провести халвафруша по улицам и базарам города к месту казни. Так и сделали.
Приказал падишах отрубить халвафрушу голову. За­несли палачи мечи, но сказал падишаху Абульхарис:
— О мой падишах, повремени с казнью, убить этого юношу ты ведь успеешь. Пусть он пробудет несколько дней в подземелье. Ведь если вернется Абу-али-сина, а юноша будет казнен, как ты ответишь перед ним? Все­силен Абу-али-сина, и пока он жив, нельзя убивать хал­вафруша. Для твоего благополучия говорю я это, а то будет поздно каяться.
Согласился с Абульхарисом падишах, остановил казнь и спросил:
— О мудрец, не скажешь ли ты, что стало с Абу-али-синой? Есть ли о нем какие-нибудь вести?
— Хорошо, мой падишах, — отвечал Абульхарис,— как только я что-нибудь узнаю, я тут же тебе сообщу.
И, взяв свою волшебную доску, Абульхарис стал искать местонахождение Абу-али-сины. А пока он всмат­ривается в доску, мы узнаем, что же делает в это время Абу-али-сина.
Абу-али-сина, отбросив Дакъянуса, сказал: «Где ты, Каир?» и в тот же миг очутился в Каире. Совершив омо­вение и помолившись, он направился к лавке халвафру­ша, но она оказалась закрытой. Тогда он пошел к нему в дом и постучал. Бедная мать халвафруша открыла ему дверь и, увидев Абу-али-сину, заливаясь слезами, рассказала обо всем, что произошло после исчезновения дервиша. Глядя на слезы матери, прослезился и Абу-али-сина. И сказал он себе: «О горе! Из-за меня погиб прекрасный юноша! Я хотел для него добра, а явился причиной гибели». Сильно переживал Абу-али-сина слу­чившееся. Но сказала мать халвафруша:
- О могущественный властелин, надеюсь, что еще не
убили сына моего, не успели. Ты еще можешь помочь ему, ведь его только что схватили.
Сердце Абу-али-сины пылало гневом негодования к клятвопреступнику-падишаху. Понял он, что пока пади­шах жив, ни о какой свадьбе не может быть и речи. И ведь, сколько страданий перенес падишах, сколько раз погибал, но все не впрок — ничему он не научился; не оценил и доверия. Как был, так и остался дурным неисправимым упрямцем. А раз так, то и поступать спим надо соответственно.
Еще не наступила пора цветения, но Абу-али-сина с помощью волшебной силы создал цветы потрясающей красоты. Под видом продавца цветов отправился он во дворец падишаха. С измененным обликом Абу-али-сина вошел в покои падишаха и неузнанный предстал пред ним. Обратившись к падишаху со словами верности и преданности, Абу-али-сина преподнес ему букет.
В это время Абульхарис на своей доске искал, где же находится Абу-али-сина, а халвафруш, потеряв послед­нюю надежду на спасение, ждал решения своей участи.
Падишах, приняв цветы, любуясь их необыкновенной красотой, решил похвастаться ими перед Абульхарисом. Абульхарис, не спросив, откуда у падишаха в такое вре­мя года цветы, восторженно воскликнул: «Какие цветы! Какой тонкий легкий аромат!» — и он вдохнул их запах. И в тот же миг его душа рассталась с телом, потому что цветы были пропитаны сильнейшим ядом. Цветы пред­назначались коварному падишаху, а смерть принял Абульхарис.
Узнав об этом, Абу-али-сина так огорчился, что даже засомневался в своих способностях, ведь свершилось совсем не то, что он задумал. Он тут же хотел покончить и с падишахом, но его невидимые слуги доложила, что халвафруш жив и что юношу схватили только благодаря Абульхарису. «Волей аллаха один уже наказан, — поду­мал Абу-али-сина, — если же падишах будет упрямство­вать снова, и его ждет гибель». С этими мыслями он сделал халвафруша невидимым, и оба они скрылись.
Они обрадовались встрече и, растроганные, даже всплакнули. И не удержался халвафруш от упрека:
— О мой учитель, ты оставил меня одного в руках злого врага, а сам куда-то исчез. Явись ты чуть-чуть поз­же, меня не было бы в живых…
— Мой друг, — сказал Абу-али-сина, подбирая жем­чужины слов и утешая халвафруша, — не по своей воле я покинул тебя. Я верил, что мой брат не замышляет против нас ничего дурного, а он, воспользовавшись мо­ментом, с помощью волшебной силы сделал так, что я оказался в бескрайней пустыне. Много пришлось пере­жить мне. Разум едва не покинул мою голову, душа гото­ва была расстаться с телом, но, слава аллаху, я вырвал­ся из колдовских тенет и поспешил к тебе на помощь. Возблагодарим же аллаха за то, что мы живы и снова вместе!