И незнакомец с братьями простился.
Услышав этот удивительный рассказ, Абу-али-сина сказал:
- Поистине чудесная пещера, в ней непременно мы побывать должны. Но три часа... Что можем мы успеть за столь короткий срок? И если каждый год хо­дить в" пещеру, по три часа за чтеньем проводить, по­жалуй, нам не хватит нашей жизни, чтоб книги все пере­смотреть. Давай, на этот раз в пещеру не пойдем мы, а в этом городе останемся на год. Помолимся аллаху и, с его благословения, начнем приготовления свои, чтоб через год, войдя в пещеру эту, могли пробыть в ней за работой ровно год и просмотреть все до единой книги, которые оставил Фисагурис.
Абульхарис согласился с братом. И остались они в городе и начали свои приготовления. И, готовясь к дол­гой жизни в подземелье, они старались предусмотреть все. Есть приучились совсем помалу — всего несколь­ко капель оливкового масла в день, а воду пили только один раз в месяц. Рассчитали они и необходимое коли­чество масла на год для светильников.
Питаться в будущем решили сушеным сердцем гор­ного козла. Они перемололи сушеное сердце и тщатель­но смешали с миндальным маслом и выставили смесь на солнце. Под солнцем масло впитывалось в сердце, и снова в массу добавляли масло, и выставляли смесь на солнце.
И так поступали они в течение сорока дней. Потом братья скатали из готовой массы шарики величиной с орех. И достаточно было проглотить всего один такой орешек, чтобы сорок дней не чувствовать ни голода, ни жажды...
Год в сборах пролетел быстрей, чем сон, и вот уже опять кричит глашатай, что вход в пещеру открытым будет завтра.
Припрятав под одеждами припасы, с большой толпой вошли в пещеру братья и незаметно спрятались в тени.
Мгновеньем промелькнули три часа, огромная пеще­ра опустела, закрылся вход, и воцарилась тьма.
Но что для братьев тьма? Они кресалом из кремня высекли огонь, зажгли светильники и, освещая пред собою путь, пошли по подземелью.
Там было много комнат. Возле стен расставлены удобные сиденья. А по углам, струясь, звенели родники.
И было много книг.
Осмотрев все, Абу-али-сина и Абульхарис совер­шили омовение, очертили круг и приступили к изучению книг.
Страницы замелькали в их руках. И что особо важ­ным находили, записывали братья на листках, но не чер­нилами, а соком лука. Невидим на бумаге след от лу­кового сока, и потому прочесть написанного там никто не сможет, а если подержать лист над огнем, огонь проявит буквы.
Счет дням они вели, следя за маслом, которое сгорало равномерно. По очереди спали, ничем друг друга они не отвлекали — ценным было время.
И дорожа минутой каждой, за год они узнали столь­ко, что никому не хватит века жизни осмыслить хотя бы половину этих знаний.
...В светильниках уже кончалось масло, а это значит, что кончался год их пребывания в книжном подземелье!
И стали братья ждать волшебного мгновенья, когда откроется пещера вновь.
И вот однажды раскрылся вход, и хлынул беспоря­дочной толпой народ с одним стремленьем — скорей до книг добраться.
Тем и воспользовались братья и незамеченными вы­шли из пещеры.
Но за год, проведенный в подземелье, так внешне изменились братья, что потеряли облик человечий. Их головы и лица обросли, а выросшие ногти похожими были на когти у медведя. И потому, как от зверей; от них прохожие бежали.
А на беду как раз в это время люди искали двух колдунов, измучивших народ своими злыми кознями. Отчаявшиеся люди приняли Абу-али-сину и Абульхариса за этих колдунов и набросились на них с криками: — Вот они! Держите их! Не отпускайте! Слава аллаху, наконец-то они попались!
Разъяренная толпа связала братьев по рукам и ногам я потащила к падишаху.
Был падишах невежествен и глуп, не стал он вникать в суть дела и не понял, кто перед ним. Ведь у того, кто чтит аллаха, лицо озарено особым светом и с колдуном не спутаешь его. Но падишах был туп, он был уверен, что перед ним два страшных колдуна, и он велел немед­ленно казнить их.
И то сказать, досуг ли падишаху подробно чью-то разбирать вину, искать свидетелей и доказательств, когда ему дозволено судьбою судить, как пожелает только он. Он может оскорбить, обидеть и даже невинов­ного казнить...