Так посмеялся над падишахом Каира падишах Ин­дии и велел прогнать послов, чтобы не донимали они людей глупыми просьбами.
И послы, сообразив, что индийский падишах прав, сгорая от стыда, не зная, что сказать, кусая с досады пальцы, тотчас отправились в обратную дорогу. А пока в горестном раздумьи посланцы падишаха Каира дер­жат путь домой, с Абу-али-синой случилась неприятная история.
Однажды помывшись в бане, он хотел расплатиться, но сунув руку в карман, обнаружил, что деньги оставил дома. Подумав, Абу-али-сина предложил банщику в залог свой платок и, извиняясь, сказал ему: «О мило­стивый банщик, я забыл деньги дома. Возьмите в залог мой платок, и я принесу вам деньги». Банщик был груб и недоверчив. Он отбросил платок Абу-али-сины, стал ругать, оскорблять и стыдить его, не обращая внимания на собравшуюся толпу. Но тут подошел добрый человек и сказал:
«Эх, банщик, банщик, стоит ли глумиться над дер­вишем из-за каких-то двух монет?»
И он дал Абу-али-сине несколько монет. Отдал Абу-али-сина две монеты банщику, но решил проучить гру­бого и недоверчивого скрягу. Прочитал Абу-али-сина заклинание и дунул на печку, что стояла в бане. И тот­час в печке погас огонь, потемнели угли, исчезло тепло. А в бане стало так холодно, что дрожь пробрала тех, кто там мылся. На стенах появился иней, люди, растал­кивая друг друга, стали торопливо одеваться и поспе­шили к выходу. Удивился банщик: «Что такое случи­лось?»— спрашивал он всех бегущих из бани. Но никто ему ничего не отвечал. Все торопливо повязывали куша­ки на ходу, и зуб на зуб не попадал у них от холода, да заледенелые бороды тряслись. На улице народ смеялся над вышедшими из бани, а некоторые зеваки увязыва­лись за ними.
Так никто и не сказал банщику, почему все бегут из бани, и решил он заглянуть в баню сам. Вошел он в баню и глазам своим не поверил: мороз в бане лютый, все льдом покрылось, ураганный ветер бушует, страш­ная стужа глаза слепит, лицо обжигает, душу леденит. Еле выбрался он из адского холода, едва жив остался.
Подумал банщик и понял, что дервиш — не простой человек Пожалел банщик о случившемся, но что делать, где теперь искать того дервиша?
Вскоре об этом удивительном случае заговорили во всем городе, И если встречались двое, то разговор шел только о выстуженной бане и несчастном банщике. До­шли слухи и до дворца, и до людей дивана, и до самого падишаха. Не поверил падишах слухам, счел их неле­пыми, сам пришел на место, чтобы удостовериться. И оказалось, о ужас, что слухи скорее приуменьшали, чем преувеличивали случившееся. И удивился падишах, и удивились приближенные его. А Абульхарис, разузнав обо всем, сказал падишаху: «О властелин мой, падишах Каира! Нелегко объяснить то, что произошло. Живет, полагаю, в твоем городе всесильный мудрец, и все, что происходит с твоей дочерью, и история с этой баней, на­верное,— дело его рук. Но, слава аллаху, я, кажется, догадался, как найти его. Перво-наперво надо разыскать банщика, привести его сюда и расспросить обо всем хорошенько».
И воскликнул падишах в сердцах: «Ты глупый само­званец, а не мудрец. Ты ничего не знаешь! Разве не по твоему совету я снарядил корабль в Индию? А теперь ты утверждаешь, что негодяев надо искать в Каире, невежда!»
Но люди дивана успокоили падишаха. «Пусть так,— сказали они,— однако от того, что предлагает Абульха­рис, вреда не будет, а разузнать все хорошенько стоит».
Разыскали люди падишаха банщика и привели его во дворец.
— Узнал бы ты дервиша, если бы встретил его на улице?— спросили банщика.
— Непременно узнал бы,— сказал банщик, и его опи­сание дервиша слово в слово совпало с рассказом о дер­више дочери падишаха. Приставил падишах к банщику своих людей и пошли она по городу разыскивать таин­ственного дервиша. А пока они рыщут по улицам Каира, мы расскажем о посланцах падишаха.
С великим трудом добрались они из Индии до род­ных берегов и, опустив головы, вручили своему власте­лину послание падишаха Индии. Прочитав это послание, падишах передал его Абульхарису. Смутился Абульха­рис, понял он, что просчитался и крепко был раздоса­дован своей ошибкой.