ЗЕМЛЯ, СВОБОДА!

1

На улице творилось что-то несусветное! С низу деревни двигалась вверх толпа лю­дей. Словно лес в бурю, она качалась, колыхалась, шу­мела. Кто-то махал рукой, кто-то натужно орал.
Впереди всех, пиликая на скрипке, шел Кирюш. Вот он, совсем как на кряшенской свадьбе, стал при­плясывать под свою игру. То проваливаясь в снег, то выбираясь на середину дороги, он подпрыгивал, под­скакивал бочком и вдруг, взмахнув над головой скрип­кой, кричал:
— Миколая смахнули! Царю по шапке дали! Сыпь-пляши, нету больше паря)
— Царя скинули! Слабода! — раздавались еще го­лоса.
— Слабода! Нету царя!
С обеих сторон улицы со скрипом, скрежетом отво­рялись ворота, молодежь выскакивала, накинув на себя что попало, и вливалась в бурлящую толпу.
Кирюш все наигрывал и плясал, а пройдя несколько дворов, опять и опять вскидывал скрипку
— Эй, выходите все! Царя сверзили! Теперь моя Ан­ны возвратится! Нету белого царя! Конец ему! Мухамметджан-джизни топал в узорных своих ва­ленках, шуба на нем была распахнута.
— Ты чего там лопочешь?! — погрозил он Кирюшу кулаком,— Какой такой он белый? Черный он, и серд­цем и ликом черный! Сковырнулся наконец, туды его мать! Воля в Расее настала, воля! Слышите?!
— Окочурился двуголовый сзмруг! Свернули шею!
У ворот сгрудились солдатки. Они шмыгали носами, подолами фартуков утирали глаза:
— Ой, подружки! Ежели б эта слабода войну ско­рее прикончила!
— К добру бы только!
— Про мужей-то наших что говорят? Вернут ли их?
Вскоре к ним присоединилась тетушка Зифа и всех успокоила:
— Войне конец! Как же иначе? — решительно зая­вила она.— Вместе с царем и енералы его полетят. А без енералов кто станет воевать?
Некоторые мужики с сомнением прислушивались к шуму-разговору и, нахлобучив пониже шапки, уходили подальше от греха к себе домой.
С кряшенской стороны, скособочив, точно курица, голову, появилась бабушка Бикэ. Как сказали ей про царя, рука у нее словно сама по себе вскинулась вверх, но повисла на полдороге. Видно, хотела бабушка пере­креститься, да смешалась под устремленными на нее насмешливыми взглядами. И никак уразуметь не могла, добрый был тот слух или недобрый.
— Ой, косподи! Ой, аллак мой! — забормотала она, испуганно поглядывая по сторонам единственным сво­им глазом.— Не то в колове у меня помутилось, не то свету конец настал,— не пойму я ничево. Как можно без царя-то? В небе — аллак, на земле — царь! Повсюду так, спокон веков. Вон ведь и стаду пастух требуется. Как же без нево?!
— У тебя же на одну два аллаха, бабушка Бикэ,— засмеялась Сахибджамал.— Мало их тебе?
— Вот уж ни к чему кобылой ржать,— рассерди­лась бабушка Бикэ.— Соображать надо, ежели не ку­рячьи мозки в колове. О больших делах разковор идет, о царе.
Кирюшева скрипка вывела на улицу чуть не полде­ревни. Народ все валил и валил. С нижнего порядка поднялся Вэли-абы. И Мадьяр показался. Людской по­ток двинулся дальше.
Деревня бурлила. Впервые с тех пор, как началась война, лица людей посветлели, впервые слышались ве­селые голоса.
2

В караулке теперь постоянно толпился народ. Тол­ковали с утра до вечера о земле, о разных переменах, облегчениях.
Мухамметджан-джизни что ни день гнал лошадь в Арск, а то и в Казань.
Староста тоже накатывал арскую дорогу. Только интересные новости мы узнавали не от него, а от Мухамметджана-джизни.
— Помните урядника, у которого борода была, как у царя Николая? Как свергли царя, он тут же в Питер подался работать устроился при брательнике-ма­тросе!
— Матрос стало быть, у него брат? То-то он тогда за разговоры никого не посадил, не тронул...
— И в уезде и в волости новое начальство! Вместо губернаторов комиссары.
— Какая нам польза оттого, что начальство новое?— ворчали мужики.— Начальство новое, а дела — старые, законы те же! Почему войну не прекратят?
— Вот именно! — оживлялся Мухамметджан-джиз­ни.— Верно вы учуяли! Как было, так и осталось. От­того и война не кончается!
День проходил за днем, месяц — за месяцем, война все бушевала, в деревню шли «похоронки», из деревни без конца вывозили хлеб, гнали скотину.