ВЕСЕННИЕ САБАНТУИ

I

День сабантуя, шумного, суматошного и самого радостного праздника весны, мы, мальчишки, всегда ожидали чуть не с первой капели. Вот шакирды скидывают валенки и начинают бегать в медресе в деревянных башмаках. Тук-тук, тук-тук— стучат башмаки, улицы полнятся веселым гомо­ном— спешат ребята в снежки наиграться. В эти дни только и успевай примечать новое. В небо теперь, не зажмурившись, не поглядишь. Солнце отражается в каждой серебряной капле, падающей со стрехи, и в звоне осколков сорвавшейся сосульки слышится дол­гожданный голос весны.
Однажды утром выбежишь на улицу, и на углу про­улочка, где вдоль домов растут акации, тебя встречает теньканьем синичка. Сидит на голой ветке, шейкой вер­тит и все будто повторяет: «Тень-тень, ясный день! Тень-тень, прочь лень!» В сад к нам слетаются на чере­муху и рябину нарядные снегири. Перед самыми окна­ми они порхают с ветки на ветку, кокетливо взъеро­шивают хохолки, расправляют алые перышки на груд­ках. Не так ли точно крутятся и вертятся в день сабан­туя наши девушки-щеголихи в новых своих платьях?
Проходят еще какое-то время, и ты, проснувшись, видишь: вернулись скворцы! Они прилетели из даль­них стран, устали, исхудали. Но, видно, радость свидания с родным домом гак велика, что вся деревня звенит от скворчиных пересвистов. Тут выскакивают на улицу тетушки, молодки, девушки. Радости всеоб­щей нет конца. Пуще всех ликуют ребята, валяются в снегу, прыгают. Кто-то скачет на одной ножке, припе­вает:
Весна пришла! Радость принесла!
А в один из дней, смотришь, на майдане против ме­чети весь снег стаял, и даже пятачок черной земли из-под талой воды выступил. Студеная вода так и обжи­гает ноги. Ты знаешь, что они покроются цыпками, что дома тебе здорово попадет. Но какой мальчишка весной, сняв обувку и подпрыгивая, словно он попал на раскаленную жаровню, не бегал по земле — мокрой и мягкой?..
Но главное —это когда под горкой оживает наша река. Поначалу она кряхтит, вздыхает, будто взялась за непосильный труд. А потом вдруг с гулом, с треском разрывает толстый покров льда, душивший ее всю зиму, и выплескивается вверх. То ли весеннее солнце на нее так действует, но, вырвавшись из ледяных оков, река становится просто бешеной. Она в ярости кидает­ся сперва на мост, что стоит посреди деревни, затем набрасывается на мельничную запруду. Ничто не мо­жет устоять перед ее безудержным натиском! Буйные воды ломают, крошат, сметают все, что попадается им на пути, — многолетние ивы, горы промерзшего наво­за, глыбы льда, ветхие бани, целые стога.
С этого момента деревня расстается со своей при­вычной тишиной. Утро ли, день или ночь — шумит и шумит река. А на берегу что творится! В далекий, бурный путь пускают плавучие костры, играм, забавам, неуемному веселью нет конца.
Тем временем холмы и пригорки оголяются, и земля вокруг становится пегой. Лишь проселочные до­роги никак не протаивают и, словно змеи, извиваются по полям, вздыбив серые спины.
Уже набухает липкая завязь почек на акациях и несмело, едва-едва проклевываются травы на лужайке. Ребятне и этого достаточно. Мы собираемся на моло­дой травке, начинаем пробовать силы перед сабантуем. Вот мальчишка побахвалистей становится перед своим соперником и спрашивает важно, совсем как джигит:
— С отрывом или с перекидкой?
Тот тоже лицом в грязь ударить не хочет,
— Что ж, — отвечает и подтягивает штаны или шапку на голове поправит, — можно и с отрывом, и с перекидкой!
Обхватывают они друг друга за пояс и давай кру­жить, давай водить, чтобы оторвать противника рыв­ком от земли или внезапно упасть навзничь и через себя назад его перекинуть.
— Дикие гуси! — вдруг раздается чей-то голос в са­мый разгар борьбы.
Мы все задираем головы, но ничего не видим. Толь­ко со стороны Яурышкана доносится до нас слабый и вроде печальный крик гусей. Немного погодя на ясной сини неба появляется маленькое, не больше скворца, пятнышко. Оно постепенно увеличивается, а уже видно, что это — гусиная стайка.
Вся деревня — стар и млад — высыпает на крылечки, бежит за ворота. Приставив руки щитком ко лбу, люди с радостной улыбкой следят за движущимся по небу гусиным клином.