СЛЕДЫ

(Послесловие)

Каждый, можно сказать, год езжу я в свою родную деревню. Приеду и брожу по бес­численным тропкам моего детства. Зачерпнув ладонью, пью воду из ручья, что течет под горкой, забредаю в лесные чащобы, всматриваюсь в глубину «морского глаза». Добираюсь до косогора, на склоне которого вы­сились когда-то две сосны, и хочется мне крикнуть: «Бабушка Бикэ, где ты?» Рядом, на старом кладбище, шумят, качаясь на ветру, березы. «Здесь твоя бабушка Бикэ,—слышится мне в их шуме,— давно здесь!» Я обхожу поляны, куда мальчишкой ездил в ночное, луга, где косил сено, пашни. И тут особенно остро чув­ствую тоску по друзьям детства и юности, по всем, кто был и остался дорог моему сердцу. «Эге-й-й, Хаким­джан, Нимджан, Ахат-абы, Ахмет!»— зову я, хотя знаю: не откликнутся они. Ахат пал в боях с белыми где-то под Сарапулом, Хакимджана порубили в туркестан­ских степях басмачи, а Нимджан сложил голову в схватках с фашистами...
Конечно, я знаю об этом. Да ведь не их самих ищу я теперь, для меня важно найти их следы. Не верится, что Человек может исчезнуть с лица земли бесследно.
Раздумчиво оглядываюсь вокруг и, как говорят у нас, взором сердца вижу: есть, есть следы! Вон по до­роге, проложенной по склону косогора Гибашем, мчат­ся колхозные машины; на просторах полей, отобран­ных нами у помещика, нынешняя молодежь растит кол­хозные хлеба; сыновья Минзая и Ахмета, Нимджана и Хисама, сыновья их сыновей воздвигли на месте мече­ти клуб, а там, где тарахтела ветряная мельница, вы­строили отличные здания фермы, протянули вдоль улиц электрические провода.
Я неизменно помнил об этом, когда писал свою книгу.
А духовное богатство народа? Передается ли из по­коления в поколение, оставляет ли свои следы бесцен­ное это сокровище, что с малолетства впитывается в кровь острым и мудрым словом, певучей песней и за­дорной плясовой, оком, распахнутым на все прекрас­ное, и добрым обычаем, извечным поиском истины и тягой к справедливости, всем, так делает человека Че­ловеком?
И снова я с гордостью вспоминаю моих сверстников. Если они по первому зову революции ринулись с яро­стью молодых соколов в бой против Колчака или про­тив басмачей,— значит, были они достойными сынами своего народа и времени. «Каков сокол в гнезде, таков и в полете»,— говорили деды.
Следы. Не служат ли верно нашей новой жизни лучшие, неустаревающие ценности накопленного века­ми духовного сокровища народа?
Я думал и об этом, когда писал свою книгу.