Составив протокол и дав всем подписать его, доктор собрался уезжать.
— Меня больные ждут,— объяснил он и, сев в свой тарантас, погнал лошадку обратно в волость.
Теперь надо было приступать к допросу, начинать следствие. Паларусов дал несколько указаний караульным и вышел из клети.
День стоял ясный, воздух был чист и свеж. Лучше бы, конечно, провести следствие на воле, чем париться в душной крестьянской избе. Поставить в тени стол, стулья и одного за другим вызывать людей. Но это было невозможно. Слишком взбудоражены были сейчас крестьяне, слишком волновали их вопросы: «Кто убил? Кого заберут? Кого посадят? Кого расстреляют?»
И трудно было бы поэтому допрашивать во дворе и свидетелей и тех, кто взят на подозрение. Шумевший там, за воротами, людской поток прорвался бы к нему через все преграды, и ему не удалось бы сохранить в тайне материалы расследования.
Паларусов подозвал к себе Шангерея и Петрова, объяснил им, как будет вести дознание, и, повернувшись к вдове убитого, сказал:
— Давайте, джинги, пройдем к вам в дом.— Держа под мышкой портфель, набитый материалами по делу бандита Чумара, Паларусов вслед за хозяйкой вошел в избу.

IV
Фахри, уходя из родительского дома, не взял ни колышка. Да и брать там было нечего. Жена его тоже не принесла с собой приданого, потому что вышла за Фахри против волн отца и матери. Так и жили они долгие годы по чужим избам, по чужим углам. Потом Фахри воевал, был на разных фронтах. Вот в это время Гайшэ и занялась устройством их собственного гнезда.

Когда началась революция, крестьяне их деревни вырубили у помещиков много лесу. Доставшиеся на ее долю бревна Гайшэ ободрала, просушила. Общество выделило ей землю под дом, и она с помощью добрых соседей сумела поставить вот эту самую маленькую избу.
Старик Джиханша иногда похвалялся: «Я джигитом камни т Урале рубил».
Не пустой оказалась его похвальба. Он сам раздобыл камни для фундамента, сам обтесал их и помог сложить.
Шангерей тоже не остался в стороне. «Начнешь людей нанимать —не расплатишься. Последнюю шкуру сдерут. Давай-ка сам срублю тебе избу, а летом ты мне в поле поможешь»,— сказал он Гайшэ и взялся за работу. Отец у Шангерея был плотником, и Шангерей в молодости хаживал у него в подручных. Все же вначале он опасался: «Давно не плотничал. Как бы руки не подвели...»
Но сруб получился на славу: аккуратный, складный. Даже старикам понравился. Бревна были плотно пригнаны одно к другому, углы — ровные, прямые, дверные, оконные проемы тоже прорублены искусно.
Доски для пола, потолка и дверей Гайшэ купила на базаре, тут уж, конечно, пришлось нанимать мастеров. Но все остальное сработали миром сами крестьяне.
«Избу буду подымать, созываю помочь!» — объявила Гайшэ, и пришли к ней с зарею Ахмади, Шаяхмет, Шангерей, Ситдик, дед Джиханша и многие другие, и уже к полдню поставили, как говорится, дом на ноги.
«Смотрите, чтоб не продувало, чтоб тепло держалось!» — говорил Шангерей, поглядывая, как конопатят избу, а сам приладил дверные да оконные косяки. У Шаяхмета оказался запас ржаной соломы. Он привез и свалил ее два полных воза.
«Дело, что отложишь, снегом занесет. Закончим все разом!» -решили мужики и, тут же, не откладывая, возвели решетку кровли, покрыли ее соломой.
Вот так не обзавелась Гайшэ домом.
Теперь оставалась забота —печку сложить. С этим Гайшэ справилась быстро. Купила кирпичи, натаскала красной глины, не лучший в деревне мастер Шамсетдин сложил ей за тридцать фунтов муки печку. Гайшэ сама ее побелила,— мел у нее был припасен давно.
А через неделю, как угнездилась Гайшэ в новой избе, случилось большое событие: нежданно-негаданно приехала мать Гайшэ — старуха Бадрия.
Приехала Бадрия на тощей лошаденке, в телеге, полной пашней утвари. И, видно, всю дорогу проплакала, даже опухла от слез.
Обняла старуха дочь и опять прослезилась.
— Отец-то у тебя сильно болен. Чуть не при смерен. Да и меня старость одолевает. Осердилась я на тебя в ту пору, обиделась. Только не вытерпело сердце-то, как прослышала, что избу ты себе поставила... Да будет все к добру, доченька, к благополучию. Живи тут в здравии, расти детушек, чтоб покойная была у тебя старость. А я тебе к новоселью привезла кое-чего из вещичек... Подарок, по мере возможности...