Глава I

Сидя за ужином, Курбангали вдруг изрек свою отцовскую волю:
— Ну, сынок, завтра с утра бери ноги в руки. Если будет угодно аллаху, и тебя, Сафаргали, с собой возьму!
Лицо Сафара вынырнуло из большого деревянного блюда, которое он старательно вылизывал. Его масленые губы промолвили «а» и нырнули обратно. Такая краткость не означала ни чувства радости, ни удивления. Это был просто звук, дающий понять, что сын жив, здоров и слышал приказание отца.
Жена Курбангали — тетушка Асылбике, удивленная словами мужа, положила ложку, поднесенную было ко рту, и, не зная что сказать, молча уставилась на главу семьи. Взгляд тетушки Асылбике означал: «Вот уж нашел о чем говорить, когда ребенку надо еще в медресе ходить».
Но что-либо возразить мужу она не спешила, по опыту зная, что портной упрям и любит перекусывать нить в том месте, где закусил.
Курбангали, сразу почувствовав родившееся в душе жены возражение, сказал:
— Довольно с него и того, чему выучили. Голова учена — пусть руки приучаются к ремеслу отцов!
По-видимому, с этим решением были связаны большие мечты и планы портного. В глазах загорелись искорки надежды.
— Нынче, благослови аллах, может, наконец заработаем на лошаденку.
Тетушка Асылбике только вздохнула,—разговоры о лошади повторялись почти каждую осень. Но каждую весну портной возвращался домой пешком. Может быть, вдвоем им повезет больше. Супруги встали с твердым намерением сделать нынче из Сафара подмастерье.
Хотя Сафар с вечера заснул, не придавая этому обстоятельству большого значения, утром, пробудившись ото сна, он не мог не задуматься над ним по-настоящему. Выходит, что нынче с отцом отправляется портняжить и он! Взгляд его остановился на дорожной сумке, висевшей в уголке на гвоздике. Ого, сумка становится все толще! Тихо, бесшумно ступая, мать все наполняет ее домашней снедью. Как неотделима она от их старенького уютного жилья с почерневшими стенами, шкафа, оклеенного по бокам разноцветными конфетными бумажками, от пестрой курочки, которая каждый раз проскальзывает в дом, как только дверь остается открытой. И вот скоро придется покинуть все это, такое родное, и отправиться в чужие края.
Сафару вдруг стало так тревожно и грустно. Было жалко оставить выбеленную матерью печь, ее изразцы, кошку, греющуюся на лежанке, и в то же время ему хотелось уйти из этого милого дома, ставшего вдруг тесным. Где-то далеко его ждал неизвестный, незнакомый мир. Казалось, что там будет веселее и красивее. К тому же если они к весне купят лошадь, да к сабантую ему достанутся бархатная чаплашка и новый камзол, да еще сверх того встретятся приключения, которыми можно будет похвастаться перед товарищами: «Вот, мол, когда мы в такой-то деревне портняжили, случилось...» Короче говоря, ехать так ехать! Сафар в мечтах уже обулся для дальней дороги.
Но стоило ему, вскочив с постели, заняться обычным делом: задать корм козе, нарубить и натаскать дров из-под навеса, потом схватить две печеные картофелины и удрать на каток к Родниковой горе, как в мгновение ока из славного путешественника он превратился в обыкновенного деревенского мальчугана, в старых лаптях, в рваном малахае. Избавившись от возвышающей тревожной мечты, почувствовал себя тверже на родной земле. Все же, подойдя к товарищам, он не смог удержаться и сказал: «А я больше с вами не буду учиться. Я нынче уезжаю с отцом портняжничать». Правда, деревенские мальчишки — каждый занятый своим — не обратили особого внимания на слова товарища. Да и сам Сафар тут же забыл о них. Нехитрые уличные забавы целиком поглотили его существо, и он весь отдался радостям бытия, не задумываясь о будущем.
У меня не хватит смелости сказать, что этих качеств,
делающих детство уличных мальчишек самыми лучшими
страницами человеческой жизни, у наших метескинских ребят было больше, чем у других. Я не собираюсь показать мальчишек деревни Метеске как исключительных
обладателей этих свойств, зачем" приукрашивать их,— примерно таковы же и ребятишки соседней деревни.
Это умение весело играть и смеяться от всей души, быть счастливым в худых валенках, драных бешметах и на тощий желудок, очевидно, присуще всем детям бедноты.