— Если я согласился взвалить на себя обязанности издателя, то вы, надеюсь, понимаете, что сделал я это неспроста?
Кажется, понимаю,— сказал Хусаин.— Вам бы хотелось через вашу газету пропагандировать свои взгляды.
— С моей стороны это было вы бестактно, Хусаин-эфенди. Я ведь не редактор, И все же… - он поднял палец и улыбнулся.
Соблюдал вежливость, улыбнулся к Хусаин.
— Давайте, Гумер-эфенди, без всяких экивоков, на прямую!
— Ну, если вы в своей газете станете выступать против моих убеждений, вынужден буду с вами полемизировать.
Хусаин закурил, затянулся и, глядя в потолок, выпустил струйку дыма.
— Значит, вы хотите мне ограничить свободу действий?
Издатель развел руками, давая понять, что он все сказал, что хотел.
— Ну, хорошо,— твердо проговорил Хусаин. - В принципе, я не стану трогать ваши убеждения: они мне давно известны...
Так было заключено джентльменское соглашение, которое, по мнению Хусаина, .было важнее официального договора. Газета по-прежнему будет печататься в типографии Каримовых. На какое-то время тучи разошлись, наступило затишье. Но Хусаин был настороже: такое «затишье» бывает перед грозой. К тому же не прекращались жалобы на газету и доносы на сотрудников редакции. Черносотенцы во главе с Вали-хазретом не гнушались никакими средствами, клевеща на Хусаина и Хадичу. Единственной радостью Ямашевых была поддержка читателей. Их узнавали на улицах, раскланивались с ними, готовы были оказать им всяческую поддержку. В редакцию приходили ободряющие сотрудников письма — и это прибавляло им новые силы в непрестанной борьбе с противниками «Урала»...
Галимзян едва держался на ногах... Волновало Хусаина и настроение Хадичи; не охладела ли она к нему?..
Хадичу снова вызывали в жандармское управление, и она, одеваясь, с едкой усмешкой заявила, что, наверное, это в последний раз.
— Не будем сдаваться, Хадичакай — сказал Хусаин.
— До каких пор будем жить несбыточными мечтами? — спросила она.
— Пойдем вдвоем,— сказал Хусаин. И они, прихватив с собой последние экземпляры газет, вышли на улицу. Извозчик быстро докатил их до жандармского управления, того каменного здания, которое наводило безотчетный страх на горожан. А на улице веяло весной, таял снег и начиналась первая капель. Хусаин взял жену под руку, вывел на тротуар — и стороннему человеку могло показаться, что нет счастливее этой супружеской пары, вышедшей под ясное весеннее небо. А между тем, какие только мысли не роились в голове Хусаина! Предполагаемые вопросы и ответы на них...
Жандармский чин, располневший офицер с черной бородкой, в пенсне, с гладко зачесанными назад волосами, небрежно кивнул, заставив посетителей довольно долго стоять перед ним.
— Садитесь! — наконец обратился он к Хадиче и легким жестом указал на кресло.— Мадам Ямашева, несмотря на мои неоднократные предупреждения, в вашей газете продолжают печататься подстрекательские статьи. Общественность города выражает решительный протест против подобных публикаций, ее раздражает ваше упрямство. Так дальше продолжаться не может!
— Простите, какие вы имеете в виду материалы?
— Направление вашей газеты, все ее статьи — против правительства. Вот только что поступила жалоба на вас от уважаемых людей города. Их до крайности потрясла и брошюра, которую вы выпустили как приложение к газете. Судя по всему, вы призываете народ к ниспровержению нашего государственного строя.
Хадича посмотрела на Хусаина: «Что сказать?» Хусаин откашлялся и спокойно заговорил:
— Разумеется, ваше благородие, мы не можем не считаться с мнением уважаемых людей. Но, чтобы исправить положение, нам необходимо знать, какие статьи вызывают беспокойство уважаемых господ! Может быть, вы разрешите ознакомиться с жалобой?
— Сколько раз вы давали обещание исправить положение! — повторил офицер, протянув Хадиче листы гербовой бумаги.
На трех листах был текст, на четвертом — подписи. Хусаин и Хадича быстро пробежали глазами текст. Хусаина больше всего интересовало, кто эти «уважаемые люди города»? Вот они: монархисты, торговцы и черносотенные религиозные деятели... Конечно, и он! — разобрал Хусаин подпись Вали-хазрета.—У него, видать, лопнуло терпение. В последнем номере «Урала» прошла еще одна статья о журнале «Дин вэ магишат»... Без всякого сомнения, эту кляузу организовал сам Ва-ли-мулла. Ничего не добившись в своих проповедях, он решил прибегнуть к помощи своих единомышленников из среды «гяуров».