— А Александра Михайловна? — спросил Хусаин. Галимзян покачал головой, давая понять, что она
пока ничего не знает.
Сайфутдинов открыл кожаный чемодан, который принес с собой, и стал вынимать из него плотно уложенную одежду.
— Я помогаю им, а ты, Хусаин, должен помочь мне,— кивнул он на приготовленный загодя наряд Александра Михайловна накрывала стол для обеда, когда постучали в дверь три раза кряду: «Галимзян!» Она открыла дверь, готовая обнять мужа, и, отпрянула назад. Перед ней стоял Хусаин в одежде Галимзяна.
— Tc-c! — приставил он палец к губам. Александра Михайловна удивленно уставилась на Хусаина:
— Боже мой, что это? Где Гассан?
— Минуту терпения, Александра Михайловна! Сейчас все объясню.
Он прошел в номер, снял пальто, повесил его в гардероб.
— Не сердитесь, но мне сегодня придется отобедать у вас.
— Скажите, ради бога, что это за маскарад такой!
— Сейчас, сейчас! — повторил Хусаин. Помыл руки и, усаживаясь за стол, сказал:— Мы, Александра Михайловна, решили не беспокоить вас. Короче говоря, Галимзян выполняет партийное поручение. Но чтоб уйти ему от «всевидящего ока», мне пришлось под видом вашего мужа явиться к вам.— Хусаин усмехнулся — А ведь у нас с ним есть какое-то сходство. Мы не только ровесники, но еще и носим одежду одинакового размера.
— Что это за поручение? — встревожилась Александра Михайловна,— Что делает Гассан?
— Вот об этом пока разрешите не говорить...
— Скажите по крайней мере: опасно это или нет? Хусаин нахмурил брови, заметив, как побледнела
Александра Михайловна, спала с лица, ее больший синие глаза неотступно следили за неожиданным гостем.
— Не знаю, чем все это кончится, Саша. Пока оснований для паники нет,— сказал Хусаин, стараясь как-то успокоить женщину, а в душе клял себя за вынужденную ложь: «Глупое, опасное дело затеяли друзья...»
Александра Михайловна поставила на стол миску с бульоном, разлила его по тарелкам. Хусаину есть не хотелось. Но, превозмогая себя, он накинулся на еду, как проголодавшийся человек...
Он глянул на стенные часы: если они не врут, то через десять минут должен подойти поезд, совершится нападение — и мешок с деньгами передадут Галимзяну...
— Ешьте, что же вы? — проговорила Александра Михайловна, заподозрив неладное.
412
— Да, да,— усмехнулся Хусаин,— вот... задумался о Хадиче. Никак она не может поправиться. Жалуется на слабость...
— Надо побольше быть на воздухе, хорошо питаться...
«Оно так,— согласился Хусаин, призадумавшись.— Но не хватает средств. Поначалу казалось, что в Оренбурге прожить легче, чем в каком-либо другом городе. А теперь все стало вдруг дорогим: и еда, и одежда, и обувь...»
— И все-таки вы что-то таите от меня,— проговорила Александра Михайловна.— Какое он выполняет задание?
Хусаин молча доел суп и, поблагодарив, встал.
— Есть и второе.— Александра Михайловна поставила на стол жаркое.— И все же вы не ответили на мой вопрос.
Хусаин сверил свои наручные часы с настенными: «Отстают на пять минут... Сейчас, должно быть, все уже совершилось...»
— Скажите, пожалуйста, Саша, в какое время Галимзян обычно уходит из дома?
— По-всякому, Хусаин Мингазетдинович, и вы это знаете лучше, чем я.
— Ну хорошо, в таком случае до свидания! — сказал он и встал из-за стола.— Большое спасибо!
Его тревога передалась Александре Михайловне. Преградив ему дорогу к дверям, она взволнованно спросила:
— Когда он должен вернуться, если... не попадется?
— Этого я не могу сказать. Но думаю, с наступлением темноты должен вернуться. Ну, Саша, пожелаем ему успехов. Будь мужественна!
Хусаин поднял воротник пальто. Да, действительно его трудно отличить от Галимзяна. По знаку Хусаина Александра Михайловна оглядела гостиничный коридор и, убедившись, что никого нет, кивнула Ямашеву: можно!..
В эти минуты Фархутдин, оставив лошадь в березняке, выходил к полотну железной дороги. Скоро должен подойти паровоз. Фархутдин, оглядев местность, спрятался за сухим деревом. До березовой рощи ровным белым покрывалом лежал снег. Было пустынно и тихо, только в висках Фархутдина отдавалось биение сердца — и он отчетливо слышал его...