— А цербер удовлетворен?
— Кажется, да. Доволен. Однако сказал, чтобы впредь приходила «сама». Едва выволок из ресторана. Остановил извозчика и отправил голубчика домой.
— Поздравляю!— сказал Галимзян...
Афиши, написанные рукой самого автора, были вывешены на улицах Новой и Старой татарских слобод. Спектакль должен был состояться 22 декабря в клубе приказчиков.
Гафур сдержал свое слово: до начала представления он успел поговорить с рабочими порохового и Алафузовского заводов, объяснил им, какое значение имеет спектакль для народа, и предупредил, то найдутся такие «деятели» с Сенного базара, которым все это придется не по нутру. Для соблюдения порядка в клубе будут вызваны, вероятно, полицейские. Но они не столько будут соблюдать порядок, сколько помогать нарушителя его... Во всяком случае, они ничего не предпримут, если деятели ислама поднимут скандал. Так; что зрителям, которые придут на спектакль, придется самим наводить порядок в театре. Билеты были закуплены заранее. Здесь тоже нельзя было зевать: какой-нибудь фанатичный богач мог закупить все билеты и уничтожить их...
Пьесы в исполнении самодеятельных артистов. Гафуру доводилось видеть не раз. Теперь самое главное в том, как публика воспримет спектакль, как к нему отнесутся татарские зрители...
Когда Гафур подошел к клубу приказчиков, у дверей толпилась масса народу, и невозможно было при тусклом свете фонаря различить, людей. Только у самого входа он, наконец, узнал завсегдатаев; Сенного базара — махровых религиозных, фанатиков—с «Уголка неверных». Они пытались проникнута в клуб и избить артистов. Но организаторы спектакля, предвидя тот оборот, предприняли контрмеры: у дверей выстроились в ряд парни и не пропускают в клуб вооруженных палками кадимистов. Среди них Гафур узнал несколько шакирдов из медресе «Мухаммадия» и ребят из; учительской школы. Были знакомые и среди тех, кто пришел, чтобы «проучить» артистов. Гафур узнал коробейника Хафиза. Ридом с ним стоял со скалкой в руках торговец свечами Гайнутдин, толпились у дверей в другие герои «Уголка неверных». Они: галдят, толкаются, но не решаются пустить в ход свое оружие.
Стоящие на страже джигиты узнали: Гафура:
— Проходите, Гафур-абый!
— Что нападают? — спросил Гафур.
— Ничего они не смогут сделать!
— Молодцы!— сказал Гафур.— Не поддавайтесь им, ребята!
Кто-то сзади крикнул:
— Эй, узкобрючный. Это и есть учитель Гафур. Один из их атаманов. Безбожник, продавшийся русским. Холера его возьми!..
Гафур вошел в клуб. Хотя явился он рановато, в фойе уже довольно многолюдно. Работал буфет. На столах, расставленных вдоль стен, торговали книгами. Девушки, с корзинами в руках, продавали цветы. Одна из них, с перекинутыми на грудь длинными косами, в расшитом жемчугом калфаке, подошла к учителю:
— Здравствуйте, Гафур-абый. У вас, должно быть, рука легкая, купите один цветок. Доходы в пользу шакирдов.
— С удовольствием!— отозвался Гафур.— Только с одним условием: вы своими руками приколете мне этот цветок.
— Пожалуйста,— сказала девушка.— Выбирайте. Цветы были искусственные. Их, вероятно, сделали те
лее девушки, что стояли в фойе с корзинами. Гафур стал пристально разглядывать белые и красные розы.
— Чьи искусные руки создали эту красоту?
— Сами, Гафур-абый,— сказала девушка и стала прикалывать ему на грудь цветок. Горячее дыхание девушки, близость ее лица словно опьянили Гафура.
— Спасибо!— сказал он, расплачиваясь.— И за то, что прикололи, и за то, что сделали такие прекрасные цветы...
Из двери, ведущей в зрительный зал, вышел Галиасгар. Раскланиваясь со знакомыми, он быстрым шагом подошел к Гафуру, протянул ему руку. С первых же слов Гафур понял, что Галиасгар волнуется за предстоящий спектакль.
— Успокойся,— сказал он другу,— все будет так, как задумано.
— А ты познакомился с книжным прилавком? — спросил Галиасгар и подхватил Гафура под руку:— Пойдем-ка туда!..
Когда они подошли к длинному столу, в глаза бросились названия газет и журналов: «Казанский вестник», «Время», «Ястреб», «Молот». Гафур поморщился, увидев Журналы «Религия и жизнь», «Глашатай правды».