Улыбаясь одними глазами, он сделал предупредительный жест и тихо сказал:
— Спокойно, спокойно, моя умница. Не забывай, что за нами следят.
Хадича еле сдерживала себя и слушала мужа, не отрывая от него глаз.
— Вначале скажи; все живы-здоровы? Как мама? Хадича кивала головой: все здоровы. Затем вспомнила:
— Накия ушла от нас.
— Как ушла?
— Так. У нее был жених. Вышла замуж и ушла.
— Надеюсь, расстались с ней по-хорошему?
— Конечно, Проводили, как родную дочь.
— В ту ночь вам не очень тяжело было? Хадича глубоко вздохнула.
— У мамы плохо было с сердцем, — сказала она. Хусаин, стараясь не выдать своего волнения, кашлянул в кулак.
— Успокой маму и передай поклон от меня,— попросил он.— Объясни ей все. Она поймет. А я вынужден уехать, Хадича. Так складывается обстановка.
— Куда же ты поедешь, Хусаин?
— Пока в альметьевские края. Потом будет видно.
— И надолго? — У Хадичи дрогнули губы.
— Трудно сказать... Все будет зависеть от обстановки.
— Хусейн,— умоляющим голосом произнесла Хадича.— Прошу: береги себя, пожалуйста! Ради...
Но муж перебил ее:
— Вот о чем хотел я спросить тебя, Хадича, Если придется мне долго жить где-то в другом месте, ты приедешь ко мне?
— Что за вопрос, Хусаин?! Куда ты, туда и я.
— Нет, ты вначале все обдумай, а потом скажи. Ведь теперь совсем по-иному пойдет наша жизнь. Возможно, придется жить в тяжелейших условиях. Я не могу уехать, не спросив тебя об этом...
У Хадичи судорожно задрожали губы:
— Ну, что ты говоришь, Хусаин?! Я на все согласна — только бы быть с тобой...
— Спасибо, моя хорошая! — сказал Хусаин, просветлев лицом.— Я и не ждал иного ответа. Жаль, что не могу сейчас ни обнять тебя, ни поцеловать. До свидания!
— Прощай, дорогой мой!— проговорила Хадича, не отрывая глаз от Хусаина.
— Да, чуть не забыл. Ты помнишь Фархутдина?
— Какого Фархутдина?
— Да, который к нам во двор тогда забрел. Белье хотел с веревки стащить
— Да-да, вспомнила. А что?
— Он лежит в университетской клинике. Если можешь, навести его.
— Хорошо, Хусаин.
— И еще: пожалуйста, будь во всем» осторожна. Не доверяйся людям, подобным Джагфару.
— Хорошо, Хусаин.
— Связь будем поддерживать через Гильфана. Поняла? Ты ведь его знаешь. Да он найдет тебя сам.
Хадича согласно кивнула.
— Вот, кажется, и все,— вздохнул Хусаин.— Меня не провожай. За нами наблюдают. До свидании!..
Хадича следила за каждым шагом Хусаина, когда он пересекал двор и, не оглядываясь, вышел за калитку... Вот он сел в розвальни, запахнулся в тулуп... Кучер, понукая коней, погнал их с места в карьер — и с минуту было слышно, как, вылетая из-под копыт, бьются о передок саней комья слежавшегося снега. Потом все стихло, и короткое свидание с Хусаином показалось Хадиче тревожным сном наяву...
Миновав городскую окраину, кони вынесли седоков на Лаишевский тракт. Позади осталась Казань с заснеженными крышами домов, с куполами церквей и островерхими башнями мечетей...
Вот и они скрылись за темными перелесками. Мела поземка, заметая санный след.
Подняв воротник тулупа, Ямашев прилег рядом о возницей.
Впереди лежала дорога, полная испытаний и тревог.