Добрый час они простояли перед зеркалом. Фиолетово-алое платье с высокими буфами на плечах, жемчужные бусы в несколько рядов, украшенный драгоценным жемчугом калфак , золотые кольца на пальцах, перстни с драгоценными камнями преобразили Хадичу до неузнаваемости.
Хадича подвела ресницы сурьмой, еще раз взглянула на себя в зеркало и, не удержавшись, громко засмеялась:
— О аллах! Какой купчихой я выгляжу!
— Иначе нельзя,— сказала Антонина Васильевна.— Вы должны покорить губернатора!..
Тем временем подкатил к воротам первоклассный фаэтон. Хадича повязала шаль, накинула на плечи легкую шубу с ме-
Рховым воротником, еще раз проверила нужные бумаги и направилась к двери. У порога обернулась, взглянув на провожатых. — И все-таки трушу...
— Никакой робости не должно быть. Вся надежда на тебя, Хадичакай,— сказал Хусаин.
— Смелее, смелее, голубушка моя! — подбодрила Хадичу Антонина Васильевна.— Вы просто прелесть...
Хусаин, Антонина Васильевна и Анфиса Петровна помогли Хадиче сесть в фаэтон. В кучере Хадича узнала человека, который принес им весь этот наряд. И не успел он тряхнуть вожжами, как вороной аргамак понес их крупной рысью. Всю дорогу Хадича выучивала свою роль: как войти к губернатору, с чего начать разговор...
Была оттепель, таял ранний снег. Из-под копыт рысака летели ошметки грязи. Одетые в резиновую шину колеса фаэтона раскатывали талую воду. Конь словно летел по улице, и прохожие, чтобы уберечься от брызг, шарахались в сторону, недобрыми взглядами провожали экипаж.
До караван-сарая, где находилась резиденция губернатора, они доехали за какие-то четверть часа. Хадича зашла в сторожевую будку, получила разрешение въехать во двор. Через минуту они уже оказались у парадного входа. Кучер проворно соскочил с козел и, раскрыв дверь фаэтона, помог Хадиче сойти на землю.
У приемной губернатора дожидались своей очереди тучный рыжебородый мужик в поддевке и интеллигентного вида старушка.
Хадича подошла к чиновнику, который сидел за столом в дальнем углу просторной губернаторской приемной, назвала себя, сказала, с какой целью просит аудиенции у губернатора, показала свои бумаги. Чиновник — седоусый человек — даже не взглянул на Хадичу. Пробежав глазами ее прошение, он поднялся из-за стола и не спеша прошествовал в кабинет губернатора. Массивная дверь с большой медной ручкой бесшумно закрылась за ним. Хадича сидела сама не своя, слыша, как отдается в висках биение сердца, и даже вздрогнула, когда ударил колокольчик над дверью. Вслед за чиновником вышел из кабинета солидный мужчина в чине полковника, подался к дверям рыжебородый, по всему обличью — мясник.
— Можно снять шубу?— спросила Хадича, кивнув на стоящую у двери передвижную вешалку.
— Пожалуйста, мадам,— ответил чиновник, не поднимая головы.
Хадича разделась и, подойдя к зеркалу, стала приводить в порядок волосы.
«Самое главное — не растеряться, быть спокойной, казаться беззаботной,— размышляла она.— Иначе можно испортить все дело...»
Наконец из кабинета губернатора вышли и мясник, и старушка. Снова прозвенел колокольчик. Хадича почувствовала, как мурашки пробежали по спине, но взяла себя в руки и, не дожидаясь особого приглашения, направилась к тяжелой двери с медной ручкой.
В высоком, громоздком кресле губернатор утопал с головой и показался Хадиче маленьким, сухоньким старичком.
— Садитесь, госпожа Ямашева. Вы, как я понял, намерены заняться изданием газеты с целью просвещения мусульманского населения? — проговорил он и устремил на нее цепкий взгляд казавшихся до того безжизненных глаз.
— Да, ваше превосходительство, я хотела бы воспользоваться условиями манифеста государя-императора от 17 октября и просвещать через свою газету мусульманских подданных великой России, дабы они не избрали себе ошибочный путь.
— А у вас, мадам, имеются для этого возможности?
— Надеюсь, вашему превосходительству известно, что я представительница богатого сословия? И, по-моему, самое главное — это деньги.
Губернатор усмехнулся, бросил взгляд на полуоткрытую грудь Хадичи, покрутил кончики седых усов: