Он наклонился к Хадиче и поцеловал ее:
— Ну, как ты доехала?
Хадича с минуту продолжала лежать, потом радость встречи с мужем переполнила ее и она воскликнула: Так вот как ты соскучился по мне?! • Прости меня,— проговорил Хусаин, понимая, что жена не столько обижается на него, сколько шутит.— Когда получил от тебя телеграмму, время встречи с товарищами было уже назначено, и я ничего не мог изменить, Хадичакай.
Что, опять все сначала?
- Да, Хадичакай. В Оренбурге много рабочих из татар и башкир. До этого с ними никто не занимался. Только с приездом Галимзяна все сдвинулось с мертвой точки. Ты сама понимаешь, Галимзян живет под постоянным наблюдением и надо ему помочь.
А как они живут? — спросила Хадича.— Его жена тоже с ним? Как ее, Александра Михайловна?
- Да, Александра Михайловна. Живут, как могут жить люди в ссылке,— Хусаин засмеялся.— Здесь работает одна партийная группа. В ней состоят и большевики, и меньшевики. Галимзян на собраниях бывает вместе с женой.
Ты мне как-то говорил, что жена его — меньшевичка... Хадича вдруг спохватилась, что разговаривает с мужем, лежа в кровати:
О аллах, а я все лежу и лежу! — И поспешно стала одеваться. Натягивая чулки, спросила:—А как обстоят дела с газетой?
— Обязанности издателя берет на себя Тимерша Соловьев.
Я его уговорил. А вот насчет редактора мы с Галимзяном долго ломали голову и Пришли к выводу: эту обязанность придется возложить на тебя.
Хадича вскинула на мужа удивленный взгляд.
— Да, да, Хадичакай!—подтвердил Хусаин.— Не удивляйся. Ничего другого нельзя было придумать. Я чувствую: тебе будет очень трудно. Но если корректуру подпишу я, то газету закроют прежде, чем она начнет выходить.
Хадича, внимательно-слушая, одевалась, а потом стала прибирать постель. Хусаин понимал, что она сейчас выигрывает время, раздумывает, что ответить мужу.
— Вот так,— сказал Хусаин.— Официальным редактором будешь ты. Тебе придется обратиться к губернатору с просьбой об издании газеты. Это очень серьезное дело. Но тут окажут помощь. Должна быть и соответствующая декорация. Нужно будет соблюсти и приличествующую в таких случаях учтивость. Я имею в виду тот случай, когда тебе придется говорить с глазу на глаз с губернатором...
— А кто нам окажет эту помощь?—проговорила Хадича, прибрав постель. Приподнявшись на носках, она заглянула мужу в глаза. Хусаин почувствовал себя счастливым: его любимая Хадича все поняла. Она согласна стать редактором! Хусаин крепко обнял жену и прижался щекой к ее мягким волосам, пахнущим знакомыми духами.
— С газетой нам поможет здешняя социал-демократическая группа. В частности, Антонина Васильевна Афиногенова. Она официальный редактор русской газеты «Простор». Ты завтра с ней и познакомишься...
Хусаин — в сотый уже раз — стал рассказывать жене о газете, о которой все эти годы мечтал, и хотя она знала все подробности, слушала мужа очень внимательно. Теперь мечта Хусаина осуществилась, «миф» становился действительностью...
На другой день они отправились в редакцию газеты «Простор». А вечером Хадиче принесли роскошную одежду и дорогие украшения. Можно было предположить, что все они принадлежали какой-нибудь богатой татарке. Но как ни разбирало ее любопытство, Хадича не решилась спросить об этом, а Хусаин не счел нужным все объяснять. Пожилой татарин, принесший эту одежду, сказал Хусаину:
— Завтра часам к десяти будет подана лошадь.
По взгляду Хусаина Хадича поняла, что предстоит скорый видит к губернатору.
На другой день, когда Хадича надевала перед зеркалом новое платье, постучали в дверь. Хадича испуганно обернулась, но, узнав вошедших в комнату, рассмеялась: Хусаин привел с собой Антонину Васильевну Афиногенову. Протирая запотевшие стекла очков. Антонина Васильевна внимательно оглядела Хадичу.
— Не обижайтесь, что я вас вроде как поучаю. Все это мне пришлось испытать на себе,— говорила она, разглаживая складки парчового платья на Хадиче.— Кроме того, мы все это обговорили и с вашим мужем, и с Галимзяном Сайфутдиновым.
— Я сама не решилась бы нанести визит губернатору, не посоветовавшись с вами,— улыбнулась Хадича.— Все это так неожиданно свалилось на мою голову, что я, право, растерялась. И я с радостью принимаю вашу помощь.