причине, задерживается разрешение на издание газеты — и это
в то время, когда казалось, что все в порядке.
Хусаин отдавал себе отчет в том, какую он взвалил на себя ответственность, и остро переживал неудачи. Несколько раз он советовался с членами Оренбургской организации РСДРП. Они предлагали найти какого-нибудь богатого либерала, достойного губернаторского внимания, который бы мог как-то столкнуть это дело с мертвой точки. Даже в том случае, если не будет разрешения, губернатор откроет причину отказа. А потом можно будет решить, как действовать дальше...
В редакцию уже стали поступать письма из Казани, Уфы, Астрахани и других мест. Надо отвечать на них, а наиболее интересные готовить для публикации. Из Казани Гафур пишет о своих делах, поздравляет Хусаина, делится своей радостью. Да, он там много успел сделать. Среди писем, пришедших из Уфы, одно было от Маджита Гафури. Он также дает слово оказывать газете посильную помощь, поздравляет Хусаина с успехом. Только вот нет никаких вестей из Оренбургского губернаторства.
Галимзян посоветовал обратиться к хозяину золотых приисков Закиру Рамиеву:
— Рамиев все это испытал на себе, когда долго не мог получить разрешения на издание своей газеты.
— Иначе не стал бы он издателем газеты «Вакыт»,— согласился Хусаин.— Только вот здесь ли он сейчас? У Рамие-вых ведь, кажется, свой дом в Орске.
— В настоящее время он здесь. Не знаю, долго ли пробудет в городе, но мне точно известно, что он здесь.
— Решено! Сегодня же иду! — сказал Хусаин, поднимаясь из-за стола.
...На вид Рамиеву было около пятидесяти. Лицо обрамляла коротко подстриженная черная бородка. Подкрученные усы как бы подчеркивали строгий вид хозяина. Хусаин разделся в передней и, следуя за Рамиевым, прошел несколько комнат, обставленных дорогой мебелью, пока не оказался в кабинете хозяина.
— Присаживайтесь!— указал Закир Рамиев на обитое кожей большое мягкое кресло. Себе пододвинул легкое камышовое кресло и сел. Закир вступил в разговор сдержанно и спокойно.
— Мне говорили о том, что вы приехали в Оренбург,— сказал он.— Я был уверен, что вы появитесь у меня. И предчувствие меня не обмануло. Обо всем мне рассказал Фатих-эфен-ди, наш уважаемый редактор. Вы, оказывается, собираетесь издавать в нашем городе газету на татарском языке?
— Да, Закир-эфенди, в настоящее время я занимаюсь именно этим.
— Какое название у вашей газеты?
— «Урал».
Поразмыслив, Закир Рамиев проговорил: — Очень хорошо, название нейтральное и «беспартийное». Если бы вы вздумали назвать ее «Пролетарием» или «Большевиком», то мы с Фатихом-эфенди не смогли бы оказать вам
никакой помощи. Мы знаем, какое будет направление вашей газеты, о чем она будет писать. Да, да. Мы давно осведомлены о том, на какую кыблу молится Хусаин-эфенди Ямашев. И все же у нас возникло желание оказать вам посильную помощь. Так что можете печатать свою газету в нашей типографии. И если к газете будут еще какие-то приложения, то пусть они тоже будут печататься у нас.
— Благодарю,— сказал Хусаин.— Благодарю вас, Закир-эфенди! Я даже не допускал мысли, что может быть иначе.
Закир Рамиев, поигрывая золотой цепочкой от часов, поднялся и с улыбкой сказал:
— Неужели я кажусь вам надежным человеком? Я же капиталист, богач. Неужели я чем-то напоминаю вам представителя пролетариата?
Хусаин усмехнулся:
— Нет, вы нисколько не похожи на представителя пролетариата, Закир-эфенди. Но я прекрасно знаю, что вы — человек, влюбленный в газеты и журналы. Следовательно, мы с вами коллеги. А коллеги должны уважать друг друга. Закир засмеялся и, не гася улыбку, сказал;
— Вы, Хусаин-эфенди, оказывается, еще и дипломат. Не из тех, кто теряется. Но если я оказываю помощь большевику, то причина здесь кроется не только в том, что мы с вами коллеги. Оказывать вам помощь меня заставляют общие задачи, которые нас объединяют. Первое, что меня толкает на это,— вы, издавая газету на татарском языке, печетесь о нашем брате-татарине. Второе — это то, что вы поднимаетесь против ненавистного для вашего покорного слуги русского царя. Самое главное вот это. А что касается борьбы за господство, то это еще дело будущее. Там еще видно будет. Да, да.