ТРУДНАЯ МИССИЯ

Даули Рафиков купил билет до Нурлата и сел на потертую вокзальную скамью в ожидании проходящего через их станцию скорого поезда. Возле себя он поставил небольшой потрепанный чемодан, вечный спутник в его переездах с буровой на буровую, где работал он бригадиром бурильщиков, добывал нефть. К чемодану он прислонил туго свернутый рулон, обшитый бязевой материей и перетянутый бечевкой. В этом самодельном чехле — переходящее Красное знамя, которое он едет вручать соревнующимся с его бригадой нефтяникам.
Даули с любопытством рассматривает пассажиров, сидящих с ним в зале ожидания, через большое окно напротив ему видны зеленовато-бурые электрички, притормаживающие у перрона и проносящиеся мимо их станций. Настроение у Даули хорошее. С юных лет он любит путешествовать. Огромную нашу страну ему, ветерану-нефтянику, не раз и не два довелось уже проехать и вдоль и поперек за долгие годы работы на промыслах. А эта поездка свалилась на него, что называется, нежданно-негаданно. Очень ответственное задание поручили ему, и Даули втайне был горд этим. Жаль вот только, дома не смогли понять его, не смогли оценить по достоинству порученное ему важное дело.
— Если бы тебя послали получать! — обескураженно воскликнула его жена Нурия.— Это был бы почет, праздник, как ты не понимаешь! А тут — нашли козла отпущения... Может, не поедешь, Даули, а? Позор ведь на наши с тобой седые головы...
— Э-э, старая, что ты понимаешь...— проговорил, не принимая ее слова близко к сердцу, Даули.— По пустякам бы не послали меня. Такое дело серьезное поручили, а ты? Пережитки все это, вот что.—Даули даже сам удивился убедительности своих слов. А умных, убедительных слов он знал немало — недаром ему каждый день приходилось встречаться, разговаривать и с начальником участка, и с главным инженером, образованными, культурными людьми. А память у него пока еще что надо.— Словом, почетную миссию возложили на меня — понимать надо,— сказал Даули примирительно.— Я ведь что... Я как полпред, полномочный представитель своей бригады. А хочешь, собирайся со мной, Нурия, вдвоем веселее. И к брату твоему заглянем в Нурлате, давно ведь не виделись...
— И не подумаю даже! — обычно уравновешенная, малоразговорчивая жена Даули не могла успокоиться.— Хочешь позора на свою голову — езжай.
Вечером, однако, наладив швейную машинку, сшила крепкий удобный чехол, куда они упаковали знамя, опасаясь, что оно, не дай бог, в дороге может испачкаться или порваться, зацепившись за что-нибудь острое.
Младшие сыновья-близняшки, школьники Рамиль и Камиль, долго завороженно рассматривали знамя, ощупывали тугую бархатную материю и о чем-то шепотом, заговорщически рассуждали между собой.
— Папа, а пап, знаешь что...— наконец решились обратиться они к отцу.— Ты бы спрятал знамя подальше, под рубашку, например, обернул бы его вокруг себя — надежнее будет.
— И то правда,— поддержала детей Нурия.— Спрятал бы подальше. Это же... это же мало сказать, казенное — государственное, правительственное имущество. Спрятал бы, отец, а? И нам спокойнее будет...
— Ну вы совсем уж у меня того...— махнул рукой Даули.— Что же я его, из вражеского тыла выношу?.. Доберусь до Нурлата, а там уж до буровой рукой подать — десять-пятнадцать верст. Да-а...— вздохнул он, задумавшись.— Пять лет знамя у нас стояло. Сколько буровых вместе с ним объехали—не счесть.
Было о чем задуматься старому Даули. Немало повидал он на своем веку, трудясь на нефтяных разработках. Правда, последние два года жизнь почему-то стала однообразной. Прежде нередко приходилось ездить в другие области и республики — и для проверки хода соцсоревнования, и для обмена опытом, для оказания дружеской помощи коллегам-нефтяникам. За одну только пятилетку Даули побывал почтя во всех областях Поволжья, на Урале, в далекой Тюмени; целый месяц проработал с нефтяниками Азербайджана, купался каждый день в море, как на курорте. И вот уже два года ни с места. Что-то там мудрят в верхах. А что? План выполняется, главный инженер, директор конторы довольны — надо ли им думать об обмене опытом или о рационализации. План-то выполняется... А вот соседи их обошли, перегнали. Значит, что-то тут не так. Где-то они промашку допустили. Как, почему впервые за пять лет им пришлось уступить кому-то? Никто не может объяснить. Начальник участка, мастер Зиганшин ходит хмурый, разводя в недоумении руками.