памяти Алчына, он ведь действительно узнал Гаухар.
— Не так-то легко было найти меня здесь,— сказала она.
— Ну, это уже совсем просто! — рассмеялся Алчын.— Явился в милицию, в адресный стол, навел справку.
Разговаривая, Гаухар приглядывалась к Алчыну.
Вчера она смотрела на него из зрительного зала, а сейчас их разделяет только небольшой стол. Нет, сильно изменился Алчын; на лице много мелких морщинок,— наверное, как и все актеры, вынужден злоупотреблять косметикой,—в волосах появилась седина, глаза потеряли прежний блеск. Непоседливая и неустроенная жизнь артиста филармонии дала себя знать.
— Я все слышал, Гаухар-ханум. Знаю все, что произошло с вами,— вдруг заговорил Алчын без какого-либо вступления.— Но это не остановило меня,— как видите, я пришел. Я должен был сочувствовать вашему горю, но признаться, оно только обрадовало меня, Я вас с первого взгляда... Да, да, и не удивляйтесь, что явился к вам. В прошлом ваша жизнь была связана с другим человеком. А теперь вы свободны. И поэтому ничто и никто не мешает вам выслушать мои признания, с большим сочувствием, чем прежде...
— Признания?! — настороженно переспросила Гаухар.
— Те самые признания, которые вы слышали от меня в Казани.
— Я не слышала от вас никаких признаний,— твердо ответила Гаухар.— Правда, однажды вы предложили проводить меня после концерта. Но я напомнила вам...
— Сейчас-то вам не о чем я не о ком напоминать,— перебил Алчын,— Повторяю: вы ведь свободны.
— Опомнитесь, Алчын! Что вы говорите?! Мы с вами всегда были не больше чем шапочные знакомые. Уж не считаете ля вы, что мое несчастье сделало меня легкомысленной?
— Гаухар-ханум. Я не думаю о вас так!— все Дольше распалялся Алчын, входя в роль.— Вы в моих глазах на недосягаемой высоте. Я не собираюсь воспользоваться... Нет, нет, я люблю вас! С той самой вечеринки люблю! Узнав, что вы здесь, я сразу же после концерта, среди ночи, хотел разыскивать вас, только друзья удержали!
Гаухар поднялась со стула, прошлась по комнате, придерживая платок на плечах.
— Не морочьте мне голову пустыми словами! — уже строго проговорила Гаухар.— Не хотите ли чаю? Сейчас поставим самовар.
— Не беспокойтесь, спасибо. Но я не принимаю ваш отказ. Слышите? Я многим жертвую. Не скрою — есть одна девушка, она ходит за мной по пятам... Но, видите, я у вас...
— Вы играете плохую роль, Алчын! — почти с ненавистью сказала Гаухар.— У вас есть театральные навыки, могли бы выбрать пьесу получше.
— Я не лгу, Гаухар-ханум!
— В таком случае отправляйтесь к этой девушке! Немедленно отправляйтесь!
— Но я никогда не играл двух ролей, Гаухар-ханум, если вам угодно назвать мои признания ролью,
— Идите же, Алчын,— громко повторила Гаухар,— или я помогу вам открыть дверь.
Он не оскорбился, даже не обиделся. Просто вздохнул. А вздохнув, принялся надевать шубу с меховым воротником, висевшую на спинке стула.
Он вышел с достоинством, высоко подняв голову и вздернув плечи.
Едва закрылась дверь за ним, в большую комнату вошла встревоженная тетушка Забира,— она отсиживалась на кухне.
— Что случилось, Гаухар! Ты чего так громко говорила?
— Совсем обалдел человек! — с нервным смехом ответила Гаухар.— Думает: если разошлась с мужем, то сразу же бросится в чьи-то объятия. Ох, эти самонадеянные мужчины!..
Тетушка Забира все еще не могла успокоиться:
— Напугала же ты меня!
— Нет, подумай, тетушка Забира, какое самомнение! Ну как же, артист! Все остальные должны смотреть на него снизу вверх.
— И все же, Гаухар, не стоило бы так сразу поворачивать оглобли ему. Наверно, обиделся человек.
— Такие не умеют обижаться.
— О господи, Гаухар, ты же не дрова рубишь. Даже не смотришь, куда щепки летят. §0?
Глаза тетушки Забиры искрились от удовольствия. Она горда поведением Гаухар. В то же время не может ронять: откуда молодая женщина набралась смелости так разговаривать с солидным мужчиной?..
— Ой-ой, Гаухар, ну и отбрила ты его!
— По заслугам, тетушка Забира! Болтает о какой-то девушке, которая ходит по пятам за ним. А скорее всего прибежал за легкой добычей. Избалован, с жиру бесится!