— Воля твоя... Я хотел только, чтобы тебе было лучше. Природа ведь успокаивает. Говорят, люди искусства особенно чувствуют это благотворное влияние природы.
Гаухар взглянула на мужа с благодарностью, но от поездки все же отказалась. Каждое лишнее движение словно бы усиливало душевную ее боль. Это хорошо, что в такие тяжелые дни муж находит силы сохранять внешнее спокойствие, заботиться о ней. Гаухар больше всего хочется сейчас покоя. Муж не настаивает на прогулке,— значит, им не о чем спорить. Гаухар довольна, что близкий человек без лишних слов понимает ее.
Гаухар часто смотрела на неоконченный портрет Юлдаша (некоторые свои зарисовки она привезла на городскую квартиру). «О чем она сейчас думает? — старался разгадать Джагфар.— Может быть, теперь, когда мальчика не стало на свете, усилилось ее желание поскорее закончить портрет? В ее представлении это был бы своего рода памятник Юлдашу. И родители ребенка, и школьный коллектив поняли бы ее и по достоинству оценили этот труд. У Гаухар полегчало бы на душе. Не завести ли с ней разговор об этом? — подумал Джагфар. Но сейчас же возразил себе: — Нет, не следует, нельзя. Если у нее есть такое намерение, пусть выскажет сама, а я одобрю, поддержу. Так будет деликатней. Подскажи эту идею кто-то другой — Гаухар вдруг расстроится из-за своей недогадливости, помрачнеет еще больше и, пожалуй, не найдет сил взяться за портрет». Рассуждениям Джагфара нельзя отказать в тонкости, и порой трудно было понять, расчет руководит им или искренее сочувствие жене.

* * *

В выходной день, под вечер, на городскую квартиру неожиданно позвонил Исрафил Дидаров. Заговорил было о каких-то пустяках. Но Джагфар, обрадованный звонком, прервал:
— Знаешь что? Заходи к нам. Посидим, потолкуем.
— Стоит ли? Может быть, Гаухар-ханум сейчас не да гостей?
— Почему же? Думаю, ей будет приятно. Она отвлечется, повеселеет.
Гаухар слышала этот разговор и не проявила особой радости от предстоящей встречи с Дидаровым. Молча ушла на кухню, чтобы приготовить чай.
Вскоре явился Исрафил. Шляпу он снял еще на лестнице и пальто расстегнул, должно быть, трудновато ему подниматься на третий этаж — одышка мешает. Сегодня как-то больше заметны у него и седина в волосах, и пополневший живот. Будь Исрафил повыше ростом, пожалуй, не бросалась бы в глаза эта обозначившаяся полнота, да вот рост маловат, И все же Дидарову не откажешь ни в своего рода элегантности, ни в живости манер. Не скажешь, что Исрафил небрежно одевается, жена присматривает за ним, а он умеет оберегать свежесть только что выглаженного костюма. Речь его безукоризненно ясна и сопровождается отработанной жестикуляцией.
Гаухар нередко замечает и другое: ее муж Джагфар внутренне как бы любуется Исрафилом, старается походить на него и предупредительным отношением к людям и готовностью поддержать разговор на любую тему. Джагфар в меру и умело шутит, любит смешить других, да и сам непрочь посмеяться,— кажется, и это в какой-то мере идет от Исрафила. Впрочем, в присутствии Дидарова он держится настороже, редко обнаруживает склонность к явному подражанию приятелю,— дескать, у меня есть своя голова, которая живет собственным умом.
Если смотреть внимательно,— а Гаухар не лишена наблюдательности,— можно заметить, что Джагфар кое-что перенимает и от человека, которого он называет то «финансистом», то «очкариком» после какой-либо удачи на работе в манерах Джагфара вдруг появляется та же важность, некая медлительность. А если обобщить наблюдения, то можно безошибочно заключить: Джагфар склонен подражать людям, способным в какой-то мере влиять на других. Но Гаухар не вдается в подобные обобщения, ей и неприятно это, и обидно за мужа, за себя.
Хотя Джагфар уверен, что умеет глубоко прятать свои потаенные мысли и стремления, достаточно проницательный Дидаров хорошо понимает его. Он отчетливо видит скрытый эгоизм своего дружка, его осмотрительность, а также ревнивые старания уберечь жену от посторонних влияний и от каких-либо неожиданных, непонятных для него поступков. Трудно определить, давно ли Дидаров начал с любопытством присматриваться к приятелю, но можно сказать определенно: в тот вечер, когда она гуляли компанией по берегу Волги, у него уже было довольно точное представление о характере Джагфара. И он тогда еще больше укрепился в своем мнении. Одно оказалось неожиданным для него: мнение Гаухар бывает в некоторых случаях далеко не безразлично для Джагфара.