Дача обращена фасадом к Волге, и в этот погожий сентябрь комнаты целыми днями залиты солнцем. Багровые закаты над рекой — и те хорошо видны из окон. Дни удивительно ясные, на небе ни облачка. Единственное, что изменилось,— вода в реке сделалась вроде бы потемнее, чем летом.
— В природе что-то особенное творится: будто осень с летом поменялись местами,— говорила Гаухар, хлопоча у стола.— Хорошо, если погода удержится ровной...— Должно быть, ей доставляли удовольствие и эти хлопоты, и этот невзыскательный разговор — она улыбалась, хотя улыбка была несколько усталой.
— По-моему, учительнице следовало бы знать — погода не имеет права портиться, пока у нас не побывают гостя я пока мы не устроим проводы дачному сезону, — шутливо и дружелюбно говорит Джагфар.— А потом учтя: красота осени держится, пока светит солнце. При первом ненастном дне все мгновенно изменится к худшему. Ведь так, милая? — Отступив на несколько шагов, прищурясь, он окинул взглядом накрытый стол.— Кажется, ничего, а?
— Лучше не придумаешь! — рассмеялась Гаухар,— Ты прямо-таки погружаешься в поэзию, расставляя эти бутылки.
— Я тут не оригинален, Гаухар. Настоящие поэты открыли эту красоту за тысячу лет до моего рождения. Вспомни-ка Омара Хайяма, Хафиза да и других. Я всего лишь жалкий подражатель... Впрочем, сколько сейчас временя? Не пора ли поторопиться нашим гостям?— Он взглянул на круглые часы, стоявшие на туалетном столике.— Ага, вот и они!

4

В эту пору в дачном поселке не часто появляются автомобили, Джагфар не ошибся, когда услышал за окном гул машин,— это были гости. Через минуту-другую из-за деревьев показались «Победа» и «Москвич». Машины затормозили близ дачной калитки. Из передней кабинки «Победы» вышел инженер Исрафил Дидаров,
Это был плотный, плечистый человек с короткой шеей, ему, должно быть, около пятидесяти. Лицо умное, спокойное, располагающее. Жена выглядит значительно моложе. Она в модном, укороченного покроя бордовом платье, на плечи накинут нарядный вязаный жакет. Из «Москвича» вышел седеющий, средних лет мужчина в зеленоватом плаще, у него очки в золотой оправе. Спутница его тоже не первой молодости, она в темном вечернем платье, волосы рыжеватого отлива уложены, как и у жены Исрафила, в замысловатую высокую прическу.
Хозяева радушно встретили гостей на крылечке Дачи. Исрафил Дидаров обменялся с Джагфаром дружеским рукопожатием, уважительно поцеловал Гаухар руку, но мужчина в очках с золотой оправой, похожий на ученого, ограничился сдержанным поклоном; его примеру последовала с не меньшей важностью и жена. Они здесь впервые, и Гаухар даже не знает их имен, опросить у Джагфара как-то не нашла подходящей минуты, впрочем, Гаухар не была уверена, что муж знает больше, чем она,— ведь, помнится, предупреждая о гостях, он назвал только Дударовых.
— Ну как, друзья,— непринужденно обратился Джагфар к гостям,— зайдем прямо в дом или прогуляемся на берегу? Хозяева согласны на любой вариант.
И Дидаровы, и Джагфар почему-то смотрели выжидательно на седоватого человека. «Значит, он более именитый гость»,— безошибочно определила Гаухар и теперь острее почувствовала свою неловкость перед незнакомой супружеской парой: как держаться с ними,— важничать, как и они, или, наоборот, подчеркивать собственную простоту и приветливость?
— В дом всегда успеем, а сейчас, пока не стемнело, полюбуемся на Волгу,— решил за всех гость, поблескивавший золотой оправой очков.
— Что ж, будь по-вашему,— согласился Джагфар.— Прошу — вот по этой тропинке. Она выводит прямо к Волге, потом петляет вдоль берега. Пусть каждый идет, как ему нравится,— нам и торопиться некуда, и чинность соблюдать ни к чему.
— Я не первый раз здесь,—оглядевшись, сказал Дидаров,— и все же не боюсь повториться: вы в раю живете, друзья, Вот эти сосны просто великолепны! А воздух... настоящий источник озона! Особенно легко дышится после завода. Право, никакой санаторий не нужен, будь он хоть на самом берегу моря.
Дидаров не уставал восхищаться все новыми картинами волжской природы, ярко освещенными лучами закатного осеннего солнца. Особенно восторгался он могучей рекой, переливающейся всеми цветами радуги. — Ничего не скажешь, наши хозяева умеют находить "н ценить красоту,— продолжал он.— Я уроженец Урала, там тоже немало изумительных мест. Особенно хороши и величавы сосны в горах. В молодости мы не умеем, замечать красоту, среди которой родились и выросли. То же самое было и со мной. А вот теперь никак не выберусь на Урал.—Он покачал головой, словно снисходительно укоряя себя, и закончил с улыбкой: — Вот и приходится завидовать друзьям, их вкусу и пониманию природы.