— Королев хочет сказать, что мы тогда излишне волновались, — объяснил Зубанов. — Психологиче­ский момент... Первая встреча, конспирация... Ну, да вы сами знаете... И мы не совсем поняли вас.
Заметив недоверчивый взгляд Назимова, Королев заторопился:
— Верно, верно, товарищ подполковник. Не поду­майте о нас чего-нибудь такого...
«К чему они клонят, чего вертят?» — недоумевал Назимов.
— Ну хорошо,— согласился он после молчания.— В тот раз я действительно мог недостаточно ясно ска­зать. Допускаю, что отпугнул вас расчетом на массовость. Но пугаться тут нечего. Под массовостью я имею в виду количество боевых подразделений. Но вот вопрос: в какую часть или соединение свести их — в батальон, полк, бригаду или дивизию?.. По-моему, лучшая форма — облегченная бригада.
— Без штаба, тыла и других вспомогательных подразделений? — спросил' Зубанов.
— Совершенно верно... Зубанов задумался.
— Даже без штаба... — покачал он головой. — Я решительно не могу себе представить боевое соеди­нение без штаба. Штаб — сердце военной части, ее мозг... Без штаба — толпа, а не армия!:
— А потом, — подхватил Королев, — чего стоят все эти невооруженные батальоны или бригада? По-моему, они ноль без палочки. Не больше чем сборище фанатиков. Это, знаете... того... И, наконец, фанат­ками нельзя командовать. А где нет командования, там нет и воинской части.
— Не горячитесь, — остановил Назимов. — Нам еще понадобятся нервы. Больше всего вы заботитесь об оружии. Но, во-первых, мы еще не обсуждаем этот вопрос, никто нам не поручал это. Во-вторых, давайте не забывать очень важное обстоятельство: я, как и | вы, сравнительно новичок в Бухенвальде. А другие,
в частности работники «Русского военно-политическо­го центра», находятся здесь годы. Дело начали эти ветераны, а не мы. От них исходит инициатива созда­ния боевых сил подполья. Значит, они, прежде чем принять какое-либо решение, подумали и об оружии. Ведь рядом с нами — оружейный завод, а в самом лагере — ремонтные мастерские...
— Позвольте…
— Разрешите мне сначала ответить на ваши же вопросы, иначе мы можем утонуть в разговоре. Вы го­ворите о каком-то «сборище», «толпе». Дескать, нет штаба... Это чепуха, формалистика в наших услови­ях. Когда я говорю о бригадах, то имею в виду созна­тельные, крепко сколоченные воинские части, строго дисциплинированные, обученные, знающие свое место и тактическую задачу в бою; разумеется, должно быть и какое-то оружие, и грамотные, храбрые командиры. Вот так. У меня пока все. Можете высказывать свои соображения.
Некоторое время все трое молчали. Потом Зубанов поднял голову:
— Можно, товарищ подполковник? Я поразмыслил над вашими словами. Мне кажется, это хотя и смелая, но беспочвенная фантазия. Мы советовались с нашими ребятами, работающими на оружейном заводе. Вынести с завода оружие, хотя бы в разобранном виде, практически совершенно невозможно. Лагерников, работающих на заводе, при выходе обыскивают бук­вально до нитки. У входа в лагерь — снова обыск. К тому же— речь-то ведь идет не о единичных писто­летах и гранатах. Нам нужно оружие, чтобы воору­жить целые роты и батальоны. Вы надеетесь, что ла­герные старожилы обо всем подумали. А мне ка­жется, они надеются на нас: дескать, военным и карты в руки. Допустим, каким-то чудом мы раздо­будем оружие. А где хранить его? Эсэсовцы мгно­венно почувствуют даже запах спрятанного оружия. Они перевернут лагерь вверх дном. И если случайно найдут хотя бы поломанный пистолет, уничтожат по­ловину лагеря. Ведь они и без того ищут подходя­щий повод.
—- Верно! — поддержал Королев. — Саша дело говорит. Ни одной минуты нельзя хранить в лагере оружие.
Назимов молчал, уставившись взглядом в пол. Что он ответит? Нельзя было полностью отрицать кри­тику его плана. В рассуждениях Зубанова и Коро­лева немало правды.
Но тут же начинались расхождения с ними. Зу­банов и Королев готовы смириться с горькой истиной. А Назимов хотел бы преодолеть самые отчаянные трудности. Зубанов и Королев, кажется, не верят в создание обученных и вооруженных сил подпольной организации. А Назимов верит.