Ильшат тогда была беременна вторым ребенком. Во время первой беременности она работала вплоть до самых родов. Зато потом долго не могла встать на ноги. Напомнив ей об этом, Хасан посоветовал Ильшат быть на этот раз умнее и пойти в отпуск в положенный срок. На заводе, убеждал он, никогда делам конца не будет. Он не уставал повторять свои доводы чуть не каждый день, сам беседовал с врачом, сам ходил к директору. Ну и, как говорится, капля камень точит,— уговорил-таки Ильшат, которая сначала и слышать нё хотела, чтобы так рано брать отпуск. А ушла она в отпуск, не прошло и двух недель,— Хасан в один прекрасный день вернулся домой возбужденный, с пылающим от радости лицом и, не задумываясь, какое это может произвести на жену» впечатление, протянул ей выписку из приказа о назначении его помощником главного инженера.
— Что ж, я очень рада,— рассеянно сказал Ильшат. В тот же вечер у нее начались родовые схватки. ...Вернувшись из больницы, Ильшат радовалась: скоро уже ее выпишут на работу, и она пойдет на завод. Хасан успокаивал: «Пойдешь, конечно, пойдешь». Он просил лишь об одном: не торопиться, хорошенько поправить свое здоровье, дать окрепнуть ребенку. На это Ильшат возражать не приходилось.
Сама Ильшат, выйдя из больницы, довольно скоро встала на ноги, но ребенок все хирел. После декретного отпуска Ильшат вынуждена была взять месяц дополнительно, за свой счет, затем еще месяц. Тут на нее свалилась новая беда,— захворал желтухой старший — Альберт. Так прошло больше пяти месяцев. Ильшат чувствовала, что с каждым днем все дальше и дальше отходит от завода, от коллектива. Ее перестало тянуть на работу, она ушла с головой в мелкие семейные заботы.
На шестом месяце умер ее младшенький. Вконец измученная, исхудавшая, Ильшат тяжело переживала смерть ребенка.
Чтобы хоть немного отвлечь ее от мрачных мыслей,
Хасан стал уговаривать поехать на курорт или в санаторий. Возможно, Ильшат постепенно и поддалась бы уговорам. Когда Хасан был уверен в необходимости чего-либо, он умел настоять на своем. Но тут из Казани пришло новое горестное известие: умерла мать Ильшат. В тот же день Ильшат самолетом улетела в Казань.
А когда она вернулась, на ее место директор завода уже взял другого человека. Ильшат было очень тяжело узнать об этом, и женщина как-то сразу внутренне сникла.
Проходили дни, месяцы, годы. Ильшат окончательно превратилась в домашнюю хозяйку. У нее появились несвойственные ей прежде склонности, очень одобрительно надо сказать, встреченные мужем: она стала отдавать много внимания устройству быта семьи. Вся ее энергия, чудесный дар уразметовской породы, уходила на это: она добилась переезда на новую, прекрасную квартиру, приобрела мебель, ковры, картины, пианино, массу дорогих безделушек. Но постепенно у нее иссяк интерес и к этому занятию. Что она находила необходимым приобрести, было приобретено, где требовались доделки, было доделано. На некоторое время она увлеклась перестановкой с места на место мебели, наконец ей и это надоело. Осталось единственное дело — воспитывать ребенка.
Немало хлопот доставлял ей плаксивый, капризный Альберт. Все же до седьмого класса он рос послушным мальчиком. Но с восьмого его точно подменили. Альберт стал груб, перестал считаться с кем бы то ни было. Ильшат потеряла голову: в чем дело? Почему он стал таким? Она ведь все делала для сына, разве вот жизни не отдала.
Ильшат загрустила, заскучала по Казани, по отцу, братьям, сестрам, по друзьям юности. Захотелось к ним, на родину. Очень долго она скрывала от мужа свою тоску, свои настроения, но наконец не выдержала и однажды откровенно все выложила ему. Хасан вскипел. Это было первое открытое крупное столкновение между ними.
— Я отсюда могу уехать единственно по приказу партии,— кричал он жене резким, недобрым голосом.— Может, партия найдет нужным послать меня не в Казань, а на Сахалин. Я готов!
«Что ж это такое со мной творится? Точно меня подменили! Неужели я из жизни выпала, как выбыла когда-то из комсомола?»
Тяжелее всего было Ильшат, что она сама не в садах была разобраться в себе.