Думаете, у него других дел нет.
— Говорите что хотите, Азат Хайбуллович,— сказал
мастер,— а все же непонятно мне, почему вы не принимаете никаких мер, чтобы поставить на место этого пьяницу.
Тем временем Назирова начали обступать бригадиры. Каждый со своей нуждой, со своими жалобами. Особенно много было жалоб на отсутствие необходимых материалов.
— Кукушкин стоит без дела...— пожаловался бригадир группы фрезеровщиков.— Что это за порядок, товарищ начальник? Как начало месяца — весь график к дьяволу летит... А последние дни словно черти на раскалённой сковородке пляшем.
Назиров, взяв себя в руки, спокойно пообещал сейчас же все выяснить.
— Уж выясните, пожалуйста, Азат Хайбуллович. Да не забудьте, загляните в плановый отдел. Черт знает чего вечно напланируют. Никакого порядка, никакой согласованности в работе! Каждый цех на свой страх выкручивается.
— Зуб у меня на кузнецов,— говорил остановившемуся возле него Назирову парторг цеха Алеша Сидорин, бывший матрос.— Смотри, сколько металла уходит в стружку. Неужели нельзя делать поковки с меньшим допуском? Будто по сердцу строгаю. А потом хнычем, что металла не хватает.
Хотя Назиров притворился, что не слышал выкрика начальника сборочного цеха: «Мне не только картеры нужны, а и коленчатый вал», слова эти ни на минуту не выходили у него из головы. Казалось, разносимые мощными рупорами, они гремят теперь во всех уголках цеха. И Назиров отправился к обрабатывавшему валы Сулейману Уразметову, станок которого стоял у окна во втором пролете.
И раньше донимали механический цех эти коленчатые валы, а когда встала задача массового производства установок, валы сделались настоящей бедой цеха. Только для обработки на токарном станке этой самой сложной, самой точной детали нужно было проделать тридцать две различные операции.
Назиров знал, что токари-скоростники делают попытки обрабатывать коленчатые валы скоростным методом, но сам мало чем помогал им,— все как-то руки не доходили.
— Ну как, Сулейман-абзы? — спросил Назиров, кивнув головой на закрепленный в станке коленчатый вал.
— Вибрация проклятая все дело стопорит,— ответил Уразметов.— Сколько есть на заводе виброгасителей — все перепробовал». Не получается, да и только. Чуть увеличишь скорость и подачу, деталь, да и резец, и станок, чего там — даже пол настоящий разбой учиняют против скорости. Вот так...— И Сулейман замахал сжатыми кулаками, показывая, какой они учиняют разбой. И вдруг улыбнулся лукаво, подмигнул и добавил: — И все же голова дана человеку аллахом, чтобы он думал. Раз существует на свете вибрация, значит, должна существовать и причина тому. А найдем причину, товарищ начальник,— сумеем приручить и вибрацию.— Заметив, что Назиров не совсем удовлетворен такой постановкой вопроса, он, понизив голос, словно сообщая нечто очень секретное, добавил: — Сейчас за это дело крепко взялся мой сын Иштуган... Профессор Артем Михайлович Зеланский тоже обещал помочь...
— Все это очень приятно, Сулейман-абзы,— прервал его Назиров.— Но ведь коленчатые валы нужны нам немедленно, сегодня же!
— Немедленно, га! Сулейману подумали хоть раз помочь? Только и знаете свои цепочки.— И, увидев, что начальник мрачнеет, добавил: — Ладно, товарищ начальник, дадим и сегодня то, что сможем. Но только уговор; чтобы никаких задержек. Ни-ни... Я последний вал обрабатываю.— И, уже перейдя на шепот, спросил: — Ты что ж, товарищ начальник, нового директора по нашему пролету не провел, га? Надо бы тебе представить Сулеймана собственному зятю. Забыл, га?
— Будет вам, Сулейман-абзы. Не до шуток,— ответил Назиров.
— А я и не шучу. Ты, поговаривают, тоже в зятья ко мне набиваешься. И тоже поди как женишься, за три километра будешь обходить тестя, га?
Назиров покраснел, растерялся. Он давно тянулся сердцем к Гульчире, но никогда не думал, что даже отцу ее уже все известно. Вот характерец!.. Режет прямо в лоб. Не разбирается — тактично, нетактично, смущаешься ты, нет ли. Надо как-то ответить этому хитрющему старику, а у Назирова язык прилип к гортани. И чем дольше длилось молчание, тем сильнее охватывало его смущение.