— Насчет этого пусть сам думает. Зачем пьет? — отрезал парень.
и опять Матвей Яковлевич шагал молча, заложив руки за спину, зорко посматривая по сторонам — ее покажется ли среди народа Хасан Шакирович.
— Здравствуйте, Матвей Яковлевич,— раздался чуть не под самым ухом Погорельцева звонкий девичий голос. Он увидел в группе школьников Нурию, младшую дочь Сулеймана. Как и все Уразметовы, Нурия с ее иссиня-черными волосами и смуглым лицом походила на цыганочку. Матвей Яковлевич любил эту шуструю смуглянку. Приветливо поздоровавшись с ней, он спросил:
— Отец что, еще дома задержался?
— Нет, сзади идет,— показала Нурия рукой на переулок.
Матвей Яковлевич решил дождаться приятеля. Еще издали заметил он в толпе кривоногого, широкоплечего, приземистого Сулеймана, его черные густые усы. Во взгляде, в движениях его сквозили сила и веселая бодрость, хитрость, и гордость, и, несмотря на возраст, какая-то бесшабашность. Сулейман тоже заметил Матвея Яковлевича и, ускорив шаг, заспешил к нему.
— Жив-здоров? — густым баском крикнул он еще издали.— Сегодня раньше обычного, га?
— Утро-то какое чудесное! — проговорил в ответ Матвеи Яковлевич, пожимая его твердую, как железо, руку.
Сулейман покосился на Погорельцева. «Был у них Хасан или нет?»
Матвей Яковлевич, в свою очередь, с той же целью некоторое время приглядывался к нему. Не сделав никакого определенного вывода, он вынул из кармана дубовый лист и протянул его Сулейману.
— На тротуаре нашел... Помнишь байты твоего деда?
У этих двух стариков, совершенно не схожих характером, была одинаково свойственная обоим привычка. Оно никогда не торопились делиться новостями или происшедшими в их жизни важными событиями. Они, прежде исподтишка понаблюдав друг за другом, разведывали настроение и только после того, посмеиваясь и по-мальчишески похлопывая один другого по плечу, говорили: «Ну, ну, рассказывай, не морочь голову, уж вижу, вижу, что невтерпеж».
А если ничего заслуживающего внимания не происходило, то шагали молча, зря слов не бросали.
— Вовек не забуду дедушкиных песен, — прошептал Сулейман, как-то сразу притихнув.
«Ясно, и у них не побывал Хасан Шакирович»,— подумал Погорельцев. Какое-то неясное чувство, близкое к тоскливому разочарованию, шевельнулось в сердце, но он отогнал его.
— Успел поговорить с Иштуганом? Что-то он того... недоволен командировкой... Остыл.
Сулейман кинул искоса быстрый взгляд на Погорельцева. «Нет, зять у них не был»,— в свою очередь заключил он и, расстроившись, сразу перешел чуть не на крик — Да как тут не остыть! Железо и то остывает, когда его передержат на наковальне. Остынешь, коль тебя чуть не каждую неделю гоняют то туда, то сюда... У самих дел по горло, невпроворот, так нет — на сторону ездим людей учить. Вот мы, дескать, умники какие, га! У других-то нехватка его, ума-то, зато у нас в избытке! Пожалуйте, сколько вам угодно?.. Нет у нас государств веяного подхода к новаторам. Вот в чем беда. Серьезное дело превращаем в чехарду. Матвей Яковлевич усмехнулся:
— Не ты ли совсем еще недавно хвастался командировками Иштугана? Вот у меня парень так парень... И такой и сякой... С министрами разъезжает... Неправда скажешь, а?
Сулейман пробурчал что-то себе под нос. Жилы на его шее набухли.
— Ладно, не береди больного места,— бросил он сердито.— Не зря говорят: ум к татарину приходит после обеда. Дураком был, потому и хвастал.
Дорогу перекрыл красный огонь семафора. Передние машины остановились. Задние резко, с взвизгиванием, притормаживая, вплотную придвигались к ним. Люди тоже сбились кучкой. Кто-то потянул Матвея Яковлевича за рукав. Сулейман, не заметив этого, продолжал протискиваться вперед. Матвей Яковлевич только собрался крикнуть ему, чтобы тот обождал, как в двух шагах от него остановилась «Победа». Узнав директорского шофера, обрадованный Матвей Яковлевич заглянул на заднее сиденье и увидел Хасана. Откинувшись на спинку, он с задумчивой сосредоточенностью уставился куда-то перед собой. Лицо невеселое, губы плотно сжаты, широкий раздвоенный подбородок словно высечен из голубоватого мрамора. В этом хмуром человеке с резковатыми чертами лица с трудом можно было узнать прежнего розовощекого Хасана.