— Это тоже верно, дочка. А все же пошла бы ты привела себя в порядок. Да и дорожку давай постелем. А то вдруг...
— Пусть пол немного подсохнет,— с хозяйственным видом свела бровки Нурия и ласточкой метнулась в девичью комнату.
В большой семье Уразметовых, пожалуй, искренне» всех ждала гостя Нурия. Она ежегодно ездила в гости к зятю и сестре я была самого высокого мнения о Муртазине. По-видимому, он доставил своей юной свояченице немало приятных минут, и она теперь горела желанием хоть в малой мере отплатить ему за гостеприимство.
Сулейман стянул сапоги, надел мягкие туфли, которые ловко были брошены к его ногам успевшей снова появиться Нурией, и заглянул на кухню.
Гульчира и здесь уже домывала пол. Марьям, жена старшего сына Иштугана, вытирала полотенцем тарелки. Она была на сносях, и в доме поручали ей только легкую работу.
Старый Сулейман хмыкнул, чтобы обратить на себя внимание.
— Ждем, значит, гостя, га? — кивнул он головой на горку поджаренных пирожков на столе.— Дурак зять будет, коли не приедет. Эдакая груда добра. О, еще и пельмени!.. Ну, молодцы, молодцы! И мне, значит, кое-что перепадет. Эй, Нурия, где ты запропастилась?
— Папа, не гляди так жадно,— сказала Нурия. Она уже переменила свой старый халатик на праздничное платье.— Много есть вредно.
— От пищи не умирают, дочка.
— Но и добра что-то не наживают... Все засмеялись, Гульчира выпрямилась, откинула
кистью руки тяжелую косу за спину и сказала:
— Иди садись за стол, папа, сейчас накормим вас с Иштуганом, иначе, вижу, не будет нам покою.
— Ой, не срами, дочка, старика отца. Как тут успокоишься, когда в желудке гудит, как в пустом паровом котле.
Уразметовы уже знали, что семья старого директора не успела к приезду нового освободить квартиру, что Муртазину придется на эти несколько дней где-то устроиться, и не сомневались, что зять эти дни поживет у них. Сулейман не прочь был даже освободить для него свою комнату, а сам временно перейти в комнату второго своего сына, холостяка Ильмурзы. В семье никто и мысли не допускал, чтобы такой близкий родственник остановился в гостинице или где бы то ни было еще. Правда, втайне Сулейман лелеял великодушную мысль: хорошо, если бы зять прежде всего зашел к Погорельцевым,— Сулейман от всей души хотел такой чести своему старому, закадычному другу,— а потом уже пожаловал к Уразметовым. «Свои люди... в обиде не будем»,— думал он.
Но хоть и очень ждал Сулейман зятя, а нельзя сказать, чтобы на душе у него было совсем спокойно. Чувствовал он за собой один давний грешок. Было это лет шесть назад, а то и поболе, когда он гостил у зятя. Не утерпел он как-то и в горячке отчитал зятя за несколько высокомерный и властный тон. Сама простота и непосредственность, Сулейман в первый же день приезда подметил эти не понравившиеся ему замашки Муртазина. После-то уж каялся,— не надо бы так круто. Но ведь сделал он это с самыми лучшими намерениями и именно потому, что крепко уважал зятя за ум и знания. В конце концов старик утешился тем, что прошлого не воротишь. Что было, то быльем поросло, нечего старое ворошить. Недаром говорят, кто старое помянет, тому глаз вон. Однако, когда Сулейман узнал, что зять с вокзала проехал прямо в обком, сердце у него екнуло: неужели Хасан злопамятен. Впрочем, о своем внутреннем беспокойстве он никому не заикнулся ни словом — не любил раньше временя языком молоть. Наоборот, поддерживал у своих самые радужные настроения. Смеялся сам, других смешил, И, конечно уж, заблаговременно позаботился о «горючем». Этого дела он никому не доверял. Нурия была школьницей, Гульчира комсомолкой, Марьям на сносях, а Иштуган с Ильмурзой хозяйственными делами вообще не занимались.
Гульчира, как и Иштуган, хотя и рада была, как всегда, принять дома гостя, особого расположения к своему зятю не питала. Сдержанность Гульчиры объяснялась не столько ее характером, сколько другими, одной ей известными причинами. Она всего лишь раз была у Муртазиных, и то проездом на курорт. Сколько ни допытывалась потом младшая сестра, как понравился ей Хасан-джизни, она толкового ответа от Гульчиры — ни хорошего, ни плохого — не добилась. Тогда Нурия выпалила: